Посвящается Стэну Райсу, Кэрол Маклин и Элис О*Брайен Боркбарт.
501 мин, 20 сек 21100
«Нет, — отрешенно ответил я. — Ты ведь звал меня с собой, значит, не собирался убивать его»
«Ara! Но я мог сделать это со злости, из-за того, что ты не пошел со мной!» — сказал он и поднял крышку инструмента. Теперь он будет там болтать до рассвета, подумал я. Он был необычайно оживлен. Я смотрел, как он разбирает ноты, и спрашивал себя в который раз: мотет ли он умереть? Неумели она решится его убить? Я почти собрался духом пойти к Клодии и сказать, что мы должны отказаться от наших планов, от путешествия и всего остального, и продолжать жить так, как жили до сих пор. Но внутренний голос подсказывал мне, что назад дороги нет и что с того самого дня, когда она начала задавать вопросы, развязка — все равно какая — стала неизбежной. И непреодолимая тяжесть приковала меня к креслу.
Лестат заиграл. У него был превосходный слух, в прежней жизни он мог бы стать отличным пианистом. Но он играл без чувства, не погружался в музыку, а вытягивал ее из инструмента, как фокусник; правда, виртуозно, потому что он был вампиром и его способности превышали человеческие. Он играл без души, холодно и точно.
«Так убил я его или нет?» — повторил он.
«Нет» — снова ответил я, но с таким же успехом мог утверждать и обратное. Я думал только о том, как бы не выдать себя.
«Ты прав, я его не тронул, — сказал он. — Наша близость приятно возбуждает меня, и я не хочу пока лишаться удовольствия обдумывать каждый раз заново, как убью его. Убью, но не сейчас, и тогда я найду другого смертного, похожего на него. Если бы у него были братья… я занялся бы ими по очереди. Вся семья вымерла бы от таинственной лихорадки, иссушающей тело! — продекламировал он тоном аукциониста. — Кстати, у Клодии тоже страсть к семьям, да ты и сам, наверное, знаешь. Ах да, к вопросу о семьях, я чуть было не забыл. Ходят слухи, будто на плантации Френьеров завелись приведения. Рабы и надсмотрщики разбегаются кто куда»
Я не хотел его слушать. Бабетта умерла, она сошла с ума. Она бродила по руинам Пон-дю-Лак, утверждала, что видела там дьявола и хочет отыскать, где он прячется. До меня дошли слухи о ее безумии, а потом я узнал, что она умерла. Пока она была жива, я иногда подумывал навестить ее и попытаться как-то исправить содеянное, но потом говорил себе, что все устроится само собой. Я был уже не тот — жизнь ночного убийцы стерла воспоминания о былых привязанностях, о любви к Бабетте и к сестре. Я следил за трагедией, как зритель из ложи, и не видел смысла перешагивать через рампу и вмешиваться в ход действия.
«Не надо об этом» — сказал я Лестату.
«Как угодно. Впрочем, я говорил о плантации, а вовсе не о женщине твоей мечты! — Он ухмыльнулся. — Хотя, ты знаешь, на поверку все получилось в точности, как я предсказывал. Но вернемся к моему юному другу…»
«Я бы предпочел, чтобы ты не отвлекался от музыки» — сказал я тихо и ненавязчиво, но стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно. Как ни странно, иногда мне это удавалось, и он слушался меня. Вот и теперь он презрительно хмыкнул, как будто хотел сказать:«Ты — дурак» но вернулся к нотам. И тут скрипнула дверь, и я услышал шаги Клодии в холле.
«Не ходи сюда, Клодия, мысленно молил я, не ходи, или все мы погибнем» Но она неизбежно приближалась, задержалась у зеркала в прихожей, я услышал, что она выдвинула ящик комода, достала гребешок и теперь причесывается; почувствовал запах ее цветочных духов, и вот она сама, вся в белом, появилась в дверях. Неслышно ступая по ковру, подошла к роялю, поставила локти на деревянную панель, подперла рукой подбородок и посмотрела на Лестата.
«Это еще что! — проворчал он, перевернул страницу и уронил руки на колени. — Уйди. Ты меня раздражаешь!» — Он даже не взглянул на Клодию.
«Неужели?» — нежно пропела она.
«Да, — отрезал он. — Кстати, я хотел сказать тебе, что нашел кое-кого получше на роль вампира»
Я замер.
«Ты меня поняла?» — спросил он.
«Ты хочешь напугать меня?»
«Беда в том, что ты единственный ребенок, — ответил он. — Тебе нужен брат. Но еще больше он нужен мне самому. Вы оба мне надоели. Два ненасытных чудовища, вечно в раздумьях и терзаниях… Не даете покоя ни мне, ни себе. Мне это осточертело»
«Втроем мы могли бы заселить вампирами весь мир» — сказала Клодия.
«Да ну?» — Лестат торжествующе улыбнулся. — Думаешь, у тебя получится? Ах да, конечно, Луи рассказал тебе, как это бывает, но ведь он сам не знает ничего. Это не в вашей власти
Слова Лестата встревожили Клодию. Этого она не ожидала услышать. И посмотрела на него долгим взглядом: мне показалось, что она ему не верит.
«Откуда же у тебя такая власть?» — она говорила спокойно, но с неуловимым сарказмом.
«Это, моя дорогая, один из тех секретов, которые тебе, возможно, никогда не удастся узнать. Даже в Эребе существует своя аристократия»
«Ты лжешь. — Клодия коротко рассмеялась. Лестат отвернулся и коснулся клавиш, а она сказала как бы невзначай: — Но ты расстроил мои планы»
«Твои планы?» — озадаченно переспросил он.
«Ara! Но я мог сделать это со злости, из-за того, что ты не пошел со мной!» — сказал он и поднял крышку инструмента. Теперь он будет там болтать до рассвета, подумал я. Он был необычайно оживлен. Я смотрел, как он разбирает ноты, и спрашивал себя в который раз: мотет ли он умереть? Неумели она решится его убить? Я почти собрался духом пойти к Клодии и сказать, что мы должны отказаться от наших планов, от путешествия и всего остального, и продолжать жить так, как жили до сих пор. Но внутренний голос подсказывал мне, что назад дороги нет и что с того самого дня, когда она начала задавать вопросы, развязка — все равно какая — стала неизбежной. И непреодолимая тяжесть приковала меня к креслу.
Лестат заиграл. У него был превосходный слух, в прежней жизни он мог бы стать отличным пианистом. Но он играл без чувства, не погружался в музыку, а вытягивал ее из инструмента, как фокусник; правда, виртуозно, потому что он был вампиром и его способности превышали человеческие. Он играл без души, холодно и точно.
«Так убил я его или нет?» — повторил он.
«Нет» — снова ответил я, но с таким же успехом мог утверждать и обратное. Я думал только о том, как бы не выдать себя.
«Ты прав, я его не тронул, — сказал он. — Наша близость приятно возбуждает меня, и я не хочу пока лишаться удовольствия обдумывать каждый раз заново, как убью его. Убью, но не сейчас, и тогда я найду другого смертного, похожего на него. Если бы у него были братья… я занялся бы ими по очереди. Вся семья вымерла бы от таинственной лихорадки, иссушающей тело! — продекламировал он тоном аукциониста. — Кстати, у Клодии тоже страсть к семьям, да ты и сам, наверное, знаешь. Ах да, к вопросу о семьях, я чуть было не забыл. Ходят слухи, будто на плантации Френьеров завелись приведения. Рабы и надсмотрщики разбегаются кто куда»
Я не хотел его слушать. Бабетта умерла, она сошла с ума. Она бродила по руинам Пон-дю-Лак, утверждала, что видела там дьявола и хочет отыскать, где он прячется. До меня дошли слухи о ее безумии, а потом я узнал, что она умерла. Пока она была жива, я иногда подумывал навестить ее и попытаться как-то исправить содеянное, но потом говорил себе, что все устроится само собой. Я был уже не тот — жизнь ночного убийцы стерла воспоминания о былых привязанностях, о любви к Бабетте и к сестре. Я следил за трагедией, как зритель из ложи, и не видел смысла перешагивать через рампу и вмешиваться в ход действия.
«Не надо об этом» — сказал я Лестату.
«Как угодно. Впрочем, я говорил о плантации, а вовсе не о женщине твоей мечты! — Он ухмыльнулся. — Хотя, ты знаешь, на поверку все получилось в точности, как я предсказывал. Но вернемся к моему юному другу…»
«Я бы предпочел, чтобы ты не отвлекался от музыки» — сказал я тихо и ненавязчиво, но стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно. Как ни странно, иногда мне это удавалось, и он слушался меня. Вот и теперь он презрительно хмыкнул, как будто хотел сказать:«Ты — дурак» но вернулся к нотам. И тут скрипнула дверь, и я услышал шаги Клодии в холле.
«Не ходи сюда, Клодия, мысленно молил я, не ходи, или все мы погибнем» Но она неизбежно приближалась, задержалась у зеркала в прихожей, я услышал, что она выдвинула ящик комода, достала гребешок и теперь причесывается; почувствовал запах ее цветочных духов, и вот она сама, вся в белом, появилась в дверях. Неслышно ступая по ковру, подошла к роялю, поставила локти на деревянную панель, подперла рукой подбородок и посмотрела на Лестата.
«Это еще что! — проворчал он, перевернул страницу и уронил руки на колени. — Уйди. Ты меня раздражаешь!» — Он даже не взглянул на Клодию.
«Неужели?» — нежно пропела она.
«Да, — отрезал он. — Кстати, я хотел сказать тебе, что нашел кое-кого получше на роль вампира»
Я замер.
«Ты меня поняла?» — спросил он.
«Ты хочешь напугать меня?»
«Беда в том, что ты единственный ребенок, — ответил он. — Тебе нужен брат. Но еще больше он нужен мне самому. Вы оба мне надоели. Два ненасытных чудовища, вечно в раздумьях и терзаниях… Не даете покоя ни мне, ни себе. Мне это осточертело»
«Втроем мы могли бы заселить вампирами весь мир» — сказала Клодия.
«Да ну?» — Лестат торжествующе улыбнулся. — Думаешь, у тебя получится? Ах да, конечно, Луи рассказал тебе, как это бывает, но ведь он сам не знает ничего. Это не в вашей власти
Слова Лестата встревожили Клодию. Этого она не ожидала услышать. И посмотрела на него долгим взглядом: мне показалось, что она ему не верит.
«Откуда же у тебя такая власть?» — она говорила спокойно, но с неуловимым сарказмом.
«Это, моя дорогая, один из тех секретов, которые тебе, возможно, никогда не удастся узнать. Даже в Эребе существует своя аристократия»
«Ты лжешь. — Клодия коротко рассмеялась. Лестат отвернулся и коснулся клавиш, а она сказала как бы невзначай: — Но ты расстроил мои планы»
«Твои планы?» — озадаченно переспросил он.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 57 из 135
