Интервью с вампиром

— Слово «гроб» вселило в меня такой ужас, что, наверное, на него ушла вся оставшаяся у меня способность бояться. Но ужас быстро прошел, мне только не хотелось лежать в одном гробу с Лестатом. Сам он пошел попрощаться с отцом и сказать, что вернется к вечеру.«Куда ты идешь? Почему ты вечно пропадаешь по ночам?» — стал допытываться старик, и Лестат потерял терпение. Раньше он держался с отцом исключительно вежливо, пожалуй, даже чересчур, но тут взорвался:«Разве я не забочусь о тебе? Я все для тебя делаю, не то что ты для меня. Ты сейчас живешь так, как я никогда не жил, и если мне охота весь день спать и пьянствовать по ночам, то это, черт возьми, мое право!» Старик униженно заплакал. Только особенное состояние чувств, в котором я тогда пребывал, и страшная физическая слабость не дали мне вмешаться. Я наблюдал за происходящим через открытую дверь и не мог отвести глаз от разноцветного покрывала на постели отца Лестата и поразительного смешения красок на его лице. Я завороженно смотрел на голубые вены, пульсирующие под розово-серой кожей, пожелтевшие от старости зубы, мелкую дрожь тонких бескровных губ.«Что за сын, что за сын» — бормотал он. Конечно, он и не догадывался, кто его сын на самом деле. — «Ну ладно, иди куда хочешь. Наверно, ты завел себе подружку и отправляешься к ней по утрам, когда муж уходит из дома. Только дай мне мои четки. Куда они запропастились?» Лестат опять выругался, но выполнил его просьбу…

— Но… — начал было юноша.

— Да? — отозвался Луи. — Простите, я, кажется, не даю вам и слова вставить.

— Вы сказали про четки. Но ведь на них обычно вешают крест…

— Ах вот в чем дело. — Вампир рассмеялся. — Я знаю, ходят слухи, что мы боимся крестов.

— Я думал, вампиру даже смотреть на крест нельзя.

— Чепуха, мой друг, полная чепуха. Я могу смотреть на все, что угодно, так же, как и вы. Иногда даже люблю смотреть на распятия.

— Так значит, и про замочные скважины это все ерунда? Я слышал, что вампиры могут превращаться в дым и просачиваться в запертую комнату.

— Хорошо бы, — смеясь, ответил вампир. — А вообще, недурная идея. Я сам не прочь полазить взад-вперед сквозь замочные скважины, наверное, они приятно щекочут разные места. Нет, — он покачал головой, -это, как вы говорите теперь… бред собачий.

Молодой человек невольно рассмеялся, но быстро посерьезнел.

— Не смейтесь, — сказал вампир. — Есть еще вопросы? — Да, — слегка покраснев, признался юноша. — Говорят, что вампиру нужно проткнуть колом сердце, чтобы уничтожить.

— То же самое — бред собачий, — Луи старательно произнес согласные буквы, вызвав у юноши смущенную улыбку. — Никаких чудес тут нет. А почему бы вам не закурить? Я вижу, у вас пачка сигарет в кармане.

— Спасибо. — Молодой человек искренне обрадовался. Он засунул сигарету в рот и попытался прикурить, но руки слишком сильно дрожали.

— Позвольте мне, — пришел ему на помощь вампир и, проворно чиркнув спичкой, поднес ее к сигарете. Не сводя глаз с его пальцев, юноша затянулся.

— Пепельница у стены, — сказал вампир и уселся в кресло.

Заметно нервничая, молодой человек встал, вытряхнул в корзину для мусора старые окурки, поставил пепельницу на стол перед собой и положил на ее край сигарету. На белой папиросной бумаге отпечатались влажные пальцы.

— Это ваша комната? — поинтересовался он.

— Нет, — ответил вампир. — Просто комната.

— Что было дальше? — вернулся юноша к прерванному разговору. Его собеседник смотрел на клубы дыма вокруг лампочки на потолке.

— Мы поспешили в Новый Орлеан. Там, в жалкой лачуге на окраине, неподалеку от крепостной стены, Лестат хранил свой гроб.