Фандом: Капитан Блад. Весной 1689 года Питер Блад стал губернатором Ямайки, и перед ним открылись грандиозные перспективы. Но… такое уж безоблачное и однозначное его будущее? Что, если все было совсем по-другому? Постканон.
21 мин, 33 сек 9337
— Если только губернатор Бишоп не поспешит казнить меня, ни во что не вникая, — де Эспиноса отвернулся к стене. — И не могу сказать, чтобы я был в милости у его величества Карлоса в последний год.
— Не думаю, что Бишоп настолько глуп, чтобы сделать это, иначе ему самому не сносить головы. И спокойнее — волнение вредно для вас, дон Мигель, я говорю это как врач.
— Питер!
Оба вздрогнули, услышав нежный голос. Мисс Бишоп, в светло-лиловом платье, стояла по ту сторону решетки, словно видение из другой жизни. Рядом переминался с ноги на ногу давешний караульный.
— У вас четверть часа, мисс Бишоп, — пробормотал он. — Я обожду там, за дверью.
— Арабелла, дорогая… — Блад быстро подошел к решетке. — Как тебе удалось?
— Я добилась от дяди разрешения на свидание с тобой, — девушка протянула руку сквозь прутья, и Блад припал к ней губами. — Питер… — она недоуменно посмотрела на испанца, — но…
— Дон Мигель де Эспиноса, — тот церемонно наклонил голову.
— Я помню, кто вы, — холодно сказала Арабелла. — Вот уж не думала еще раз встретиться с вами, дон Мигель, тем более — здесь.
— И я, признаться, тоже не ожидал вас здесь увидеть, мисс Бишоп, — ответил де Эспиноса, с любопытством переводя взгляд с нее на Блада.
— Хотя это закономерно — учитывая обстоятельства нашей прошлой встречи, — еще более холодно добавила Арабелла, и дон Мигель хмыкнул, пряча усмешку.
— Арабелла, — Блад, наблюдающий за обменом любезностями, улыбнулся, — сеньор де Эспиноса оказался в заключении по недоразумению…
— Это ты попал сюда по недоразумению! — возразила она. — Я написала прошение лорду Уиллогби, и он принял меня. Его светлость весьма опечален из-за твоего ареста и не скрывает своей озабоченности, но поскольку приказ исходит от его величества Вильгельма, в его власти — лишь не допускать, чтобы дядя проявлял в отношении тебя жестокость… Но самое главное, — девушка понизила голос, — лорд Уиллогби сказал мне, что судебное разбирательство состоится в Лондоне.
— Даже так? — приподнял бровь Блад.
— Да, Питер, — глаза Арабеллы наполнились слезами. — Ожидается прибытие корабля, который доставит тебя в Англию… но ведь это чудовищная несправедливость! Разве все мыслимые обвинения не перекрывает тот факт, что ты защитил Порт-Ройял от французов?
— Значит, у правосудия ко мне остались какие-то вопросы, — Питер прижал руку Арабеллы к своей щеке. — Что еще сказал его светлость?
— Еще он говорил о сложности политического момента и необходимости действовать осторожно…
— Мисс Бишоп, — вернувшийся солдат смущенно кашлянул, — вы уж простите, но дольше вам оставаться никак нельзя…
— Питер, я отправлюсь в Лондон за тобой! И дойду до короля! — воскликнула Арабелла, в отчаянии глядя на Блада.
Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы отпустить ее руку.
— Будем надеяться, Арабелла, что этого не потребуется.
После ухода Арабеллы Питер погрузился в мрачную задумчивость.
«Вы еще вспомните обо мне, капитан Блад!»
В памяти всплыл взгляд Джулиана Уйэда, полный гнева и ненависти. Что же, вполне вероятно, Уэйд осуществил свою угрозу. Питер не ждал для себя ничего хорошего от процесса — тем более, если тот должен состояться в Англии и в дело вмешалась политика.
— Дон Педро, ваш источник красноречия иссяк? — через некоторое время осведомился посматривающий на него де Эспиноса. — Кстати, это правда, что вас назначали губернатором этого благословенного острова? До меня доходили слухи…
— Правда, — неохотно подтвердил Блад.
— Пожалуй, вы правы, говоря о Судьбе, затейливой в своих забавах. Сперва головокружительный взлет, любящая невеста и грядущее счастье, а затем вдруг тюрьма и перспектива стать пешкой в политических играх, — испанец обессилено прислонился к стене и прикрыл глаза. Немного помолчав, он вновь заговорил: — Раз уж Англия оказалась на стороне Испании в этой войне, возможно, для короля Вильгельма вы выгодны не столько в качестве губернатора, сколько в качестве обвиняемого. Осудив вас, он пойдет навстречу желаниям своего союзника…
Питер ничего не ответил на эту язвительную тираду, в глубине души признавая правоту своего врага.
Солнце уже клонилось к западу, когда вновь раздался лязг дверных засовов. На этот раз пришел мистер Лонели, врач. Блад, который лежал на кровати, заложив руки за голову и вперив взгляд в потолок, стал невольно прислушиваться к разговору.
— Ваша рана затягивается, сеньор де Эспиноса, — сообщил своем пациенту Лонели, — вы скоро поправитесь.
Поскольку у Блада было иное мнение, он сел и громко сказал:
— На вашем месте, мистер Лонели, я не был бы так уверен в этом.
Тот опасливо покосился в сторону Блада, но огрызнулся:
— Не представляю, как вы могли бы оказаться на моем месте, мистер Блад. Я, конечно, наслышан о ваших бесконечных талантах, но не вы, а я нахожусь рядом с пациентом. На поверхности раны образовывается короста…
— Не думаю, что Бишоп настолько глуп, чтобы сделать это, иначе ему самому не сносить головы. И спокойнее — волнение вредно для вас, дон Мигель, я говорю это как врач.
— Питер!
Оба вздрогнули, услышав нежный голос. Мисс Бишоп, в светло-лиловом платье, стояла по ту сторону решетки, словно видение из другой жизни. Рядом переминался с ноги на ногу давешний караульный.
— У вас четверть часа, мисс Бишоп, — пробормотал он. — Я обожду там, за дверью.
— Арабелла, дорогая… — Блад быстро подошел к решетке. — Как тебе удалось?
— Я добилась от дяди разрешения на свидание с тобой, — девушка протянула руку сквозь прутья, и Блад припал к ней губами. — Питер… — она недоуменно посмотрела на испанца, — но…
— Дон Мигель де Эспиноса, — тот церемонно наклонил голову.
— Я помню, кто вы, — холодно сказала Арабелла. — Вот уж не думала еще раз встретиться с вами, дон Мигель, тем более — здесь.
— И я, признаться, тоже не ожидал вас здесь увидеть, мисс Бишоп, — ответил де Эспиноса, с любопытством переводя взгляд с нее на Блада.
— Хотя это закономерно — учитывая обстоятельства нашей прошлой встречи, — еще более холодно добавила Арабелла, и дон Мигель хмыкнул, пряча усмешку.
— Арабелла, — Блад, наблюдающий за обменом любезностями, улыбнулся, — сеньор де Эспиноса оказался в заключении по недоразумению…
— Это ты попал сюда по недоразумению! — возразила она. — Я написала прошение лорду Уиллогби, и он принял меня. Его светлость весьма опечален из-за твоего ареста и не скрывает своей озабоченности, но поскольку приказ исходит от его величества Вильгельма, в его власти — лишь не допускать, чтобы дядя проявлял в отношении тебя жестокость… Но самое главное, — девушка понизила голос, — лорд Уиллогби сказал мне, что судебное разбирательство состоится в Лондоне.
— Даже так? — приподнял бровь Блад.
— Да, Питер, — глаза Арабеллы наполнились слезами. — Ожидается прибытие корабля, который доставит тебя в Англию… но ведь это чудовищная несправедливость! Разве все мыслимые обвинения не перекрывает тот факт, что ты защитил Порт-Ройял от французов?
— Значит, у правосудия ко мне остались какие-то вопросы, — Питер прижал руку Арабеллы к своей щеке. — Что еще сказал его светлость?
— Еще он говорил о сложности политического момента и необходимости действовать осторожно…
— Мисс Бишоп, — вернувшийся солдат смущенно кашлянул, — вы уж простите, но дольше вам оставаться никак нельзя…
— Питер, я отправлюсь в Лондон за тобой! И дойду до короля! — воскликнула Арабелла, в отчаянии глядя на Блада.
Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы отпустить ее руку.
— Будем надеяться, Арабелла, что этого не потребуется.
После ухода Арабеллы Питер погрузился в мрачную задумчивость.
«Вы еще вспомните обо мне, капитан Блад!»
В памяти всплыл взгляд Джулиана Уйэда, полный гнева и ненависти. Что же, вполне вероятно, Уэйд осуществил свою угрозу. Питер не ждал для себя ничего хорошего от процесса — тем более, если тот должен состояться в Англии и в дело вмешалась политика.
— Дон Педро, ваш источник красноречия иссяк? — через некоторое время осведомился посматривающий на него де Эспиноса. — Кстати, это правда, что вас назначали губернатором этого благословенного острова? До меня доходили слухи…
— Правда, — неохотно подтвердил Блад.
— Пожалуй, вы правы, говоря о Судьбе, затейливой в своих забавах. Сперва головокружительный взлет, любящая невеста и грядущее счастье, а затем вдруг тюрьма и перспектива стать пешкой в политических играх, — испанец обессилено прислонился к стене и прикрыл глаза. Немного помолчав, он вновь заговорил: — Раз уж Англия оказалась на стороне Испании в этой войне, возможно, для короля Вильгельма вы выгодны не столько в качестве губернатора, сколько в качестве обвиняемого. Осудив вас, он пойдет навстречу желаниям своего союзника…
Питер ничего не ответил на эту язвительную тираду, в глубине души признавая правоту своего врага.
Солнце уже клонилось к западу, когда вновь раздался лязг дверных засовов. На этот раз пришел мистер Лонели, врач. Блад, который лежал на кровати, заложив руки за голову и вперив взгляд в потолок, стал невольно прислушиваться к разговору.
— Ваша рана затягивается, сеньор де Эспиноса, — сообщил своем пациенту Лонели, — вы скоро поправитесь.
Поскольку у Блада было иное мнение, он сел и громко сказал:
— На вашем месте, мистер Лонели, я не был бы так уверен в этом.
Тот опасливо покосился в сторону Блада, но огрызнулся:
— Не представляю, как вы могли бы оказаться на моем месте, мистер Блад. Я, конечно, наслышан о ваших бесконечных талантах, но не вы, а я нахожусь рядом с пациентом. На поверхности раны образовывается короста…
Страница 3 из 6
