Ирония Судьбы

Сопровождаемые улюлюканьем и проклятиями остальных заключенных, они выбежали во двор, где к ним присоединились полтора десятка человек из команды Волверстона. Заполошно метались тени, кое-где слышалась стрельба и лязг сабель. На каменных плитах лежало несколько тел, но убитых было меньше, чем опасался Блад. Серьезного сопротивления гарнизон не оказывал. Вероятно, солдаты ожидали атаки с моря, и орда полуголых воющих дьяволов, возникших как из-под земли прямо под стенами форта, застигла их врасплох. Однако не стоило рассчитывать, что замешательство продлится вечно.

У причала покачивались на волнах три шлюпки, и вскоре пираты гребли к шхуне с потушенными огнями. По ним начали стрелять, мушкетные пули вздымали фонтанчики воды, затем ухнула пушка.

— Это не «Атропос» — заметил Блад, взглянув на корабль.

Волверстон осклабился:

— Нет, эту красавицу мы перехватили в паре миль от Ямайки. Ну и позаимствовали… чтобы без помех войти в порт. Не беспокойся, Питер, — предупреждая его вопрос, добавил он, — команда заперта в трюме, вот вырвемся отсюда…

Их шлюпка с глухим стуком ткнулась в темный борт. Нэд скептически оглядел дона Мигеля и, вполголоса изрыгая проклятия и не выказывая почтительности, сграбастал высокородного сеньора, чтобы помочь тому одолеть штормтрап.

Солдаты приходили в себя, вразнобой палили пушки, однако темнота препятствовала точному прицелу, и ядра лишь вспарывали воздух над головами пиратов. В тот момент, когда Питер поднялся на палубу, со стороны открытого моря прогремел мощный залп, озарив ночь всполохами огня.

— Ну вот и «Атропос», — возвестил довольный Нед.

На палубе беглецов приветствовали восторженным ревом, который сменился ропотом, стоило людям Волверстона наконец-то разобраться, кем был спутник Питера.

— Дон Мигель де Эспиноса оказал мне честь… сбежать со мной, — Блад переводил взгляд с одного корсара на другого, и те опускали глаза, недоуменно пожимая плечами.

— Говорю же — блажь… — пробурчал Волверстон, а испанец надменно выпрямился.

— А Джереми? Он разве не с вами? — спросил Питер, не видя штурмана в толпе пиратов.

— Он на «Лахезис», — хмыкнул Дайк, — Рвался с нами, да только Нед не пустил.

— Пусть лучше курс прокладывает, — нахмурился Волверстон, — Нечего тут… под ногами путаться.

— Сурово, — усмехнулся Блад, догадываясь, что дискуссия по поводу участия Питта в спасательной операции была бурной, и задал новый вопрос: — А кстати, как Ибервиль выманил эскадру?

— Он у нас теперь навроде адмирала, — захохотал старый волк, многозначительно косясь на дона Мигеля. — Самого дьявола перехитрит. Настроил со своими парнями плотов, да навтыкал там мачты с французскими флагами. Ну и его «Лахезис», само собой, при деле, надо же иногда постреливать.

Под прикрытием огня «Атропос», шхуна устремилась к выходу из гавани. Блад смотрел, как мощные орудия разносят форт, и у его радости обретенной свободы был отчетливый привкус пепла.

В нескольких милях от побережья Ямайки корабли легли в дрейф. Волверстон предложил было высадить команду шхуны в шлюпки, но Питер высказался категорически против этой идеи. Ночь скрывала очертания острова, однако он, стоя на юте «Атропос», продолжал вглядываться во мрак. Де Эспиноса подошел к нему и тяжело оперся на перила.

— Куда теперь, капитан Блад? На Тортугу?

— Мы постараемся доставить вас на Эспаньолу, дон Мигель.

— А вы? Опять выйдете в море?

— Год назад я покончил с пиратством и не намерен вновь им заниматься.

— Тогда что?

— Несколько преждевременно говорить об этом, — улыбнулся Блад. — А сейчас пройдемте в кают-компанию, я займусь вашей рукой.

Море в этот ранний час было гладким, как стекло. Белые клубы тумана стлались по воде, и среди них призрачной тенью скользил трехмачтовый корабль. Мельчайшие капельки оседали на снастях, влажным флером покрывая палубу и поблескивая на отполированных рукоятках штурвала. Паруса, кроме грота, были зарифлены, и корабль продвигался вперед медленно, будто крадучись. В молочном мареве время от времени слышались приглушенные голоса матросов, измеряющих лотом глубину.

Без приключений обогнув западную оконечность Эспаньолы, «Атропос» шла на восток вдоль ее северного побережья. Сильный туман, помогая избежать пристального внимания береговой охраны, в то же время намного увеличивал риск напороться на скалы, и Волверстон долго спорил с Бладом по поводу его чрезмерного — если не сказать больше — мягкосердечия.

— Довольно и того, что дона вытащили из тюрьмы. Пусть пару миль сам гребет до берега или болтается в море, рано или поздно, его подберет какой-нибудь корабль, а подохнет, так не велика печаль, — говорил старый волк, упрямо наклоняя голову.

Но в итоге он был вынужден сдаться, хотя и продолжал недовольно ворчать.

Питер спустился в каюту штурмана «Атропос», предоставленную де Эспиносе. Испанец, в наглухо застегнутом потрепанном камзоле, стоял возле окон и смотрел на густую туманную пелену. Его рука все еще была на перевязи, но лихорадка отступила. Он обернулся, услышав шаги, и наклонил голову, приветствуя Блада.