Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
298 мин, 7 сек 19263
Пытаюсь развести руки в стороны — они упираются в какое-то препятствие. Ткань, приятная на ощупь — вверху тоже… Ящик, оббитый тканью?
Звуки вверху становятся все глуше и тише (что-то кидают?)
Боже, как же больно!
Пытаюсь понять где же я. Я точно не в раю — боль подтверждает это.
Думай Сью, думай! Вспоминай!
Боль, невесомость, свет, полет, ящик (оббитый тканью), духота…
Да я же (бляяядь!) в гробу! В гребаном, мать его так, гробу!
Все что угодно — любая боль, но только не ЭТО!
Меня хоронят заживо! Если бы не боль, я бы наверно засмеялась… (пытаюсь по привычке разодрать грудь — как же больно… )
Быть похороненной заживо — с раком легких — ну надо же!
(Виктор Петрович обещал еще недели две… )
Воздуха мало! Скоро я задохнусь…
Когда я лежала в больнице — смерть казалась единственным выходом из этого кошмара. Теперь же я согласна загибаться от боли в койке, чем подыхать здесь, под землей. Вытащите меня отсюда, пожалуйста…
(последние слова, незаметно для себя произнесла вслух)
Я плачу и шепчу. Шепчу и плачу…
Мамочка, как же больно. Мама мне страшно, почему я так страдаю — ответь.
Ты не слышишь, никто не слышит. Даже боженька не слышит…
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — вытащите меня отсюда…
Что-то давно уже давит мне в спину — пытаюсь просунуть руку, чтобы нащупать это (странно — обращаю внимание на неудобства, когда готова кричать от боли и страха). Какой-то предмет — наверно последний подарок (что-то до боли знакомое).
Мобильный!!!
Откуда здесь, под землей, в гробу умирающей от рака и удушья Сью, взялся телефон? Какие шансы оказаться здесь у мобильного телефона?
(мама, одевая меня не заметила на небольшое уплотнение в складках одежды? вечно подвыпивший отец рассматривая телефон уронил его в гроб? — не знаю, маловероятно… )
Боже, ты даешь мне шанс? Очень своевременно…
Пытаюсь вытащить телефон — неудобно (локоть упирается в стенку), пытаюсь, стискивая зубы от пульсирующей боли в плече. Кончиками пальцев нащупываю корпус, ближе, ближе…
Есть!
С трудом сгибаю онемевшую руку, подношу к глазам, нажимаю кнопку.
Свет! Призрачный, зеленоватый — такой прекрасный, самый-самый лучший. Мой свет. Я любуюсь им, поворачивая телефон, освещая свою обитель.
Нужно экономить заряд аккумулятора (телефон у меня старенький — все руки не доходят поменять — Ига обещал помочь, да видно забыл… ), каждая секунда на счету.
Номер! М-ммммм-Наташка, Тэш, подруга — тебе звоню, на твою помощь уповаю…
В глазах темнеет (только не отключайся Сью, только не отключ….)
Ну давай, давай! Вызов пошел — оборвался!
(Ой мамочка, как же больно… )
Свет! Невесомость! Боль уходит…
Звезды…
Они красивые, но красота их холодная, чужая…
Эти звезды не для меня. Моими будут холод и огонь. Мертвый холод в сердце и адский, пожирающий огонь в груди…
Что-то тянет назад (ну зачем — мне же было так хорошо… )
Тьма! Тишина! Боль! Воздуха…
(как мне плохо — господи за что?)
мало…
Телефон! (откуда здесь те-ле-фон?)
(заберите меня отсюда, пожалуйста — я не буду пить, курить и любить — я вообще ничего не буду, только заберите меня отсюда… )
Номер!
Натали…
Тэш…
Подруга…
(ну давай же — давай, мать твою так!)
Есть вызов!
Голоса! Я слышу голоса!
— Наташа, Наташка…
— Алло кто это? (крошка выключи его к такой-то… )
Голоса шепчутся ласково, возбуждающе…
Натали, да ты не одна!
Ай да Наташка, ох и блядь же ты — прости господи. Подругу еще не похоронили толком, а ты уже по койкам снова скачешь… (моя школа!)
Связь оборвала — сссууукаааааа!
А чей же это такой знакомый голос ей шептал? Не может быть…
Ига — Игоряша — Игорек — ай да братишка — ай да сукин сын!
(Воздух на исходе… )
Сестричку закопали и в постельку баюшки!
Как же больно! Ну за что? За что же ты так со мной, господи?
(В глазах темнеет и плывет — может быть боль уйдет? Звезды! Мои звезды — скоро я увижу вас, на этот раз наверняка… )
Ига и Тэш — сладкая парочка. Проклинаю…
А впрочем, нет — будьте счастливы. Горите в аду!
Там и встретимся.
Аминь…
Заветное желание Элли
— Добрый день! — сказало чучело немного хриплым голосом.
— Ты умеешь говорить? — удивилась Элли.
— Научился, когда ссорился тут с одной вороной. Как ты поживаешь?
— Спасибо, хорошо! Скажи, нет ли у тебя заветного желания?
— У меня? О, у меня целая куча желаний!
А. Волков «Волшебник Изумрудного города»
Элли изо всех сил сжала дубинку так, что побелели ногти. Несколько минут назад она выломала ножку табуретки, и теперь ожидала, когда вернется Страшило.
В свои тринадцать лет Элли не верила в сказки. Детство ушло, его белые страницы, разрисованные ромашками и лютиками, были безжалостно вырваны из альбома волосатой лапой Страшила. И теперь, сидя на кухне, она поджидала врага, чтобы попытаться склеить из разрозненных обрывков некое подобие прошлого, и, если не вернуть его, то хотя бы приблизить…
Звуки вверху становятся все глуше и тише (что-то кидают?)
Боже, как же больно!
Пытаюсь понять где же я. Я точно не в раю — боль подтверждает это.
Думай Сью, думай! Вспоминай!
Боль, невесомость, свет, полет, ящик (оббитый тканью), духота…
Да я же (бляяядь!) в гробу! В гребаном, мать его так, гробу!
Все что угодно — любая боль, но только не ЭТО!
Меня хоронят заживо! Если бы не боль, я бы наверно засмеялась… (пытаюсь по привычке разодрать грудь — как же больно… )
Быть похороненной заживо — с раком легких — ну надо же!
(Виктор Петрович обещал еще недели две… )
Воздуха мало! Скоро я задохнусь…
Когда я лежала в больнице — смерть казалась единственным выходом из этого кошмара. Теперь же я согласна загибаться от боли в койке, чем подыхать здесь, под землей. Вытащите меня отсюда, пожалуйста…
(последние слова, незаметно для себя произнесла вслух)
Я плачу и шепчу. Шепчу и плачу…
Мамочка, как же больно. Мама мне страшно, почему я так страдаю — ответь.
Ты не слышишь, никто не слышит. Даже боженька не слышит…
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — вытащите меня отсюда…
Что-то давно уже давит мне в спину — пытаюсь просунуть руку, чтобы нащупать это (странно — обращаю внимание на неудобства, когда готова кричать от боли и страха). Какой-то предмет — наверно последний подарок (что-то до боли знакомое).
Мобильный!!!
Откуда здесь, под землей, в гробу умирающей от рака и удушья Сью, взялся телефон? Какие шансы оказаться здесь у мобильного телефона?
(мама, одевая меня не заметила на небольшое уплотнение в складках одежды? вечно подвыпивший отец рассматривая телефон уронил его в гроб? — не знаю, маловероятно… )
Боже, ты даешь мне шанс? Очень своевременно…
Пытаюсь вытащить телефон — неудобно (локоть упирается в стенку), пытаюсь, стискивая зубы от пульсирующей боли в плече. Кончиками пальцев нащупываю корпус, ближе, ближе…
Есть!
С трудом сгибаю онемевшую руку, подношу к глазам, нажимаю кнопку.
Свет! Призрачный, зеленоватый — такой прекрасный, самый-самый лучший. Мой свет. Я любуюсь им, поворачивая телефон, освещая свою обитель.
Нужно экономить заряд аккумулятора (телефон у меня старенький — все руки не доходят поменять — Ига обещал помочь, да видно забыл… ), каждая секунда на счету.
Номер! М-ммммм-Наташка, Тэш, подруга — тебе звоню, на твою помощь уповаю…
В глазах темнеет (только не отключайся Сью, только не отключ….)
Ну давай, давай! Вызов пошел — оборвался!
(Ой мамочка, как же больно… )
Свет! Невесомость! Боль уходит…
Звезды…
Они красивые, но красота их холодная, чужая…
Эти звезды не для меня. Моими будут холод и огонь. Мертвый холод в сердце и адский, пожирающий огонь в груди…
Что-то тянет назад (ну зачем — мне же было так хорошо… )
Тьма! Тишина! Боль! Воздуха…
(как мне плохо — господи за что?)
мало…
Телефон! (откуда здесь те-ле-фон?)
(заберите меня отсюда, пожалуйста — я не буду пить, курить и любить — я вообще ничего не буду, только заберите меня отсюда… )
Номер!
Натали…
Тэш…
Подруга…
(ну давай же — давай, мать твою так!)
Есть вызов!
Голоса! Я слышу голоса!
— Наташа, Наташка…
— Алло кто это? (крошка выключи его к такой-то… )
Голоса шепчутся ласково, возбуждающе…
Натали, да ты не одна!
Ай да Наташка, ох и блядь же ты — прости господи. Подругу еще не похоронили толком, а ты уже по койкам снова скачешь… (моя школа!)
Связь оборвала — сссууукаааааа!
А чей же это такой знакомый голос ей шептал? Не может быть…
Ига — Игоряша — Игорек — ай да братишка — ай да сукин сын!
(Воздух на исходе… )
Сестричку закопали и в постельку баюшки!
Как же больно! Ну за что? За что же ты так со мной, господи?
(В глазах темнеет и плывет — может быть боль уйдет? Звезды! Мои звезды — скоро я увижу вас, на этот раз наверняка… )
Ига и Тэш — сладкая парочка. Проклинаю…
А впрочем, нет — будьте счастливы. Горите в аду!
Там и встретимся.
Аминь…
Заветное желание Элли
— Добрый день! — сказало чучело немного хриплым голосом.
— Ты умеешь говорить? — удивилась Элли.
— Научился, когда ссорился тут с одной вороной. Как ты поживаешь?
— Спасибо, хорошо! Скажи, нет ли у тебя заветного желания?
— У меня? О, у меня целая куча желаний!
А. Волков «Волшебник Изумрудного города»
Элли изо всех сил сжала дубинку так, что побелели ногти. Несколько минут назад она выломала ножку табуретки, и теперь ожидала, когда вернется Страшило.
В свои тринадцать лет Элли не верила в сказки. Детство ушло, его белые страницы, разрисованные ромашками и лютиками, были безжалостно вырваны из альбома волосатой лапой Страшила. И теперь, сидя на кухне, она поджидала врага, чтобы попытаться склеить из разрозненных обрывков некое подобие прошлого, и, если не вернуть его, то хотя бы приблизить…
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 84 из 86
