Исчадие

Валера кивнул головой и подошел к кровати, на которой лежала его мама.

Мать, которая еще утром была здоровой, хоть не молодой, но еще цветущей и бодрой женщиной, сейчас представляла собой ужасное зрелище. Белое, даже какое-то синеватое лицо, серые губы, ввалившиеся щеки, заострившийся нос. Она дышала часто и тяжело. От жалости к ней на глаза Валеры навернулись слезы. Он некоторое время постоял рядом с кроватью, а потом дотронулся до руки матери. Женщина открыла глаза. Она увидела сына и даже попыталась улыбнуться. Но вместо улыбки получилась какая-то гримаса.

— Сынок, Валера, хорошо, что пришел. Видишь, как все получилось.

Она закрыла глаза, полежала молча две или три минуты, а потом продолжила:

— Я хочу тебе сказать очень важную вещь. Очень важную и очень страшную.

Она стала дышать еще чаще, руки ее задрожали. На стене запикал какой-то прибор.

Валера оглянулся на стоявшего позади врача. Тот кивнул головой и тихо сказал:

— Говорите, еще можно.

Валера наклонился над матерью:

— Мама, не волнуйся, все будет хорошо. Тебя вылечат.

— Нет, Валера, я видно умру.

— Что ты, мамочка, надо только немного потерпеть. Врачи рядом, лекарства хорошие. Ты обязательно выздоровеешь.

Валера погладил мать по холодной руке. Женщина закрыла глаза, из-под ресниц потекли по щекам слезы. Валера осторожно вытер их ладонью.

— Не плачь, все будет в порядке.

Мать еще несколько минут полежала с закрытыми глазами. Потом открыла их, посмотрела на Валеру и продолжила:

— Валера, будь осторожен. Это делает она… Это все так страшно… Будь очень-очень осторожен! Это невозможно, но это она!

— О чем ты говоришь? Про кого?

И тут мать вдруг резко и больно схватила Валеру за руку. Ее тело стало содрогаться. Голова запрокинулась, а глаза стали закатываться.

Громко запищал прибор на стене. Медсестра вскочила со стула и, подбежав к кровати, стала придерживать больную. Леонид Петрович взял Валеру за плечи и развернул его лицом к двери.

— Все, уходите, Вам здесь сейчас находиться нельзя. Идите ко мне в кабинет и там подождите.

Валера оглянулся и напоследок посмотрел на мать. Она уже не металась по кровати, а наоборот — затихла. Приступ, неожиданно начавшись, так же внезапно прекратился.

Валера вышел из реанимационной, в дверях столкнувшись с быстро входящими туда врачами.

Минут через сорок Валера, который все это время простоял в коридоре у окна рядом с кабинетом Леонида Петровича, увидел врача. Он медленно шел по коридору. И по его виду, по лицу, по походке — Валера все понял. И когда врач начал говорить, Валера уже обо всем догадался.

— Ну что, случилось то, о чем я Вас уже предупреждал — сказал врач, остановившись рядом с Валерой, — сделать ничего было уже нельзя. Организм очень сильно отравлен. И Ваша мама, и мы боролись за жизнь. Но, увы… Сердце не выдержало.

Валера стоял, слушал врача и изо всех сил старался не заплакать. Слезы подступили к глазам. И он часто-часто моргал, чтобы удержать их. И говорить он не мог. В горле стоял комок.

— С Вами все в порядке, может быть, зайдете в кабинет, немного посидите? — врач участливо дотронулся до руки Валеры.

— Да нет, я пойду, — с трудом проговорил Валера.

Он развернулся и медленно пошел по коридору.

В течение дня на его глазах произошло две смерти. Смерти близких ему людей. Это все напоминало кошмар. Но это был не сон. Это была явь, которая была гораздо страшнее любого жуткого сна.

Прощание с матерью проходило в доме Валеры. Организовывал все его двоюродный брат. Валера просто не мог ничего делать. Физически он еще не совсем оправился от последствий аварии. Болела рука. А в голове постоянно гудело, как будто внутри работал трансформатор. А уж морально — он был просто раздавлен всем происходящим.

С работы приезжал заместитель директора, Виктор Петрович. Он сказал, чтобы Валера находился дома и занимался своими семейными проблемами. На предприятии ему все сочувствуют и руководство пошло ему на встречу. И в течение месяца будет считаться, что он как будто ходит на работу. Ему отметят табель и насчитают зарплату. А потом, если понадобиться, Валера сможет на месяц уйти в очередной оплачиваемый отпуск. А там видно будет.

Отец Валеры тоже ничего делать не мог. Хотя, к удивлению Валеры, держался. Не плакал и не пил. Только постоянно курил, выходя на балкон.

В это же время проходили похороны тестя Валеры. Но о том, чтобы туда сходить не могло быть и речи. И до гибели тестя все вокруг только и говорили о странных, мягко говоря, смертях в этой семье. Да еще тесть обвинил в гибели тещи Валеру. Пусть бездоказательно, но обвинил. А на похоронах прямо при народе бросился в драку. И его смерть, к которой тоже причастен Валера! Как не крути, а причастен. То, как Валера стоял, держа в руке, за волосы, голову отца Лены, уже обросло жуткими подробностями. Только об этом и говорили все вокруг.

Гроб с телом матери стоял в большой комнате. Вокруг него сидели и стояли родственники и соседи. Валера то подходил к гробу, то снова выходил из комнаты. Он просто не мог сидеть на месте.