Исчадие

Перед ним была его дочь. Но Валера вдруг понял, что это была не она. Это был кто-то другой. Чужими были глаза, выражение лица, поза, в которой стоял ребенок. Вика просто стояла. Молча. И глядела в глаза отца. И Валера увидел в этих глазах ненависть. Неумолимую ярость, которая буквально исходила из этих глаз. И это было самое страшное, что Валера пережил. Это было до такой степени необъяснимо, что он даже не мог предположить, что же это, что происходит. Его ребенок, его доченька, его любимая девочка стояла перед ним и с ненавистью смотрела на него. Маленький ребенок просто не мог так смотреть! Это был шок!

Валера смог расцепить одеревеневшие губы:

— Доченька, родная моя, что с тобой?

И в ответ он услышал голос. Говорила Вика, но голос был чужой. Голос другого человека, взрослого. Голос взрослой женщины.

— Что, тварь, настала и твоя очередь. Скоро сдохнешь.

Валеру как будто ударили по лицу, сильно, наотмашь. Он даже отшатнулся. А стоявший перед ним ребенок (ребенок?) продолжал говорить:

— Это вам всем за мою доченьку, моего ребеночка, мою кровиночку. Думали не найду вас! А я нашла. И всех уничтожу. Все умрете, все подохните.

На лице Вике появилось какое-то подобие улыбки.

— Да ты один и остался. Все уже получили свое. И ты скоро сгинешь.

Валера сидел на полу и ничего не мог понять. Все в голове перемешалось. Происходило что-то необъяснимое, невероятное. То, чего просто не могло быть.

— Я буду убивать, — продолжала говорить женщина, — после вас дойдет очередь и до других. Почему мой ребенок мертв, а вы все живете? Живете, веселитесь, гуляете. Это не справедливо. А надо, чтобы все было по справедливости. Вот вы все и сдохните. Месть, месть всем еще живущим на земле. Вот чего я хочу. И силы иного мира в этом мне помогут. Эти силы тоже ненавидят вас, живущих рядом с ними.

Валера, наконец, смог что-то сказать:

— Кто же ты? Где Вика? Что ты хочешь?

На лице ребенка улыбка стала уже настоящей, даже радостной.

— Нет твоей Вики. Я владею ее телом. Она мала и слаба сопротивляться мне. И еще ничего не понимает. Она здесь, рядом со мной. Но я подавляю ее. А скоро ее вообще не будет.

— Что? О чем ты говоришь?!

— Тебе не понять. Не понять, что есть другой мир. И хотя он здесь, рядом, он недоступен простым людишкам. Это мир высшей справедливости.

— Так кто же все-таки ты?

— Ты меня не знаешь. Когда твоя жена рожала дочь, за ней ухаживали все врачи. Все, все ушли принимать роды. А за моей, до этого родившейся доченькой, не доглядели. И она умерла.

— А мы здесь причем? Я даже не знаю про это!

— Вот, вот в этом вся беда, — лицо девочки снова стало злобным, — вы все только о себе думаете. Если бы врачи не отвлекались на твою жену, моя дочка была бы жива. А она умерла! А вы все живы. Но я восстановила справедливость.

— Но мы не убивали твою дочь, мы же не виноваты! Зачем ты убиваешь?

— Нет, вы виноваты, — голос поднялся до крика, — Вы виноваты. Именно вы, именно твоя семья. Из-за вас за моей дочкой не усмотрели. И я не смогла без нее жить. Я повесилась. Из-за вас повесилась. Потому что мне незачем было жить. Но я не ушла. Мне надо было отомстить. И оказались силы, которые мне в этом помогли. Силы другого, более великого и более справедливого мира.

— Что, разве убивать детей, женщин, стариков — это справедливость?

— Да, если они заслужили этого! И мне помогли, дали возможность воздать дань виновным!

Валера встал с пола, сделал два шага назад и опустился на диван.

— Я не понял, кто ты есть сейчас? И как ты попала в мой дом?

— Ты так и не понял. И не поймешь. Глупец. Когда я умерла, высшие силы другого мира предоставили мне шанс вернуться. Вернуться и отомстить. Я могу переходить в другие тела. С трудом, не во все тела, но могу. Из морга, через кота, я попала к вам в дом. Хороший был кот, правда? Я нашла вас и пришла сюда. Ты что, думаешь, все происходящее, это случайности? Нет! Я всех убила. И вот ты остался один. А твоя дочь мне еще нужна, точнее ее тело. У меня еще много дел. Еще многим надо воздать по их заслугам. И мне, ты уже понял, в этом помогают. Но сначала я закончу с тобой.

Валера молча сидел на диване. Он не мог говорить, не мог ничего делать. Окружающий его мир исчез, раскололся. А ту реальность, реальность, где творилось все сейчас происходящее, он принять не мог.

Девочка подошла к нему. Подошла почти вплотную. И положила руки к нему на колени.

Она заглянула к нему в глаза и улыбнулась.

— Ну что, рад услышанному? Ладно, жди своего часа. Он близок.

Она развернулась, подошла к своей кроватке и забралась на нее.

— Спокойной ночи. Папочка.

Девочка легла, повернулась лицом к стене и накрылась с головой одеялом.

Валера, посидев еще некоторое время, поднялся и вышел на кухню. Он встал у окна и смотрел невидящими глазами на темную улицу. «Никто, никто этому не поверит, — думал он. — Это конец».

Так он простоял до самого утра, пока не рассвело. «Вика» все это время спала в своей кроватке. А может, и не спала.