Исчадие

Врач замер. Счастливая улыбка на его лице сменилась выражением досады и злости. Он медленно повернул голову вбок, чуть ее наклонил и исподлобья, из-за плеча, посмотрел назад. От лестничной клетки, на напряженных полусогнутых ногах, к нему медленно шел милиционер, который ранее побежал на третий этаж. Он, видимо, понял, что на третьем этаже все в порядке, да еще услышал выстрел, и вернулся назад. Патрульный держал перед собой пистолет, ствол которого смотрел прямо в глаза сидящему на корточках доктору.

— Руки вверх, я сказал! Чтобы я их видел! Иначе, буду стрелять! — снова прокричал патрульный.

Злобно ощеряясь и глядя прямо в глаза милиционеру, Валентин Владимирович нащупал правой рукой лежащий на полу пистолет и взял его в руку. Потом стал очень медленно вставать, одновременно поворачиваясь в сторону, где стоял патрульный.

— Остановиться! Я сказал стоять!!! И брось пушку!!!

Но врач продолжал подниматься в полный рост. Он наклонил голову вперед и немного нагнулся. Как будто зверь, приготовившийся к прыжку. На замазанном кровью лице ярко блестели безумные глаза. Он тяжело и быстро дышал, раздувая ноздри. А когда он оскалился и зарычал, то стал полностью похож на дикого бешеного вепря, который напролом пойдет к своей цели. Затем он стал поднимать руку с пистолетом.

Милиционер не выдержал и выстрелил. На поражение. Пуля попала безумцу в грудь, и он отшатнулся. Но устоял на ногах. И пошел прямо на патрульного!

Их отделяло уже не более десяти метров. И тогда милиционер, больше не раздумывая, стал стрелять. Он без остановки сделал еще семь выстрелов подряд, полностью опустошив обойму. Остановился, только когда затвор пистолета отскочил назад и замер. Патроны кончились. А врач, оставляя за собой кровавую полосу, все шел и шел на него. Патрульный в ужасе попятился.

Но смерть все-таки настигла убийцу. Он остановился, не доходя до милиционера метра три, немного покачался вперед-назад, а затем плашмя, не сгибая ног, упал назад, на спину. Голова его с глухим стуком ударилась об пол.

Милиционер, дрожащей рукой, заменил обойму. Потом подошел к упавшему врачу, наклонился и приложил руку к его шее. Удостоверился, что тот мертв и несколько успокоился. Потом он подбежал к лежащему напарнику, посмотрел на него и испуганно вздрогнул. Сделал несколько шагов назад и прислонился спиной к стене. Немного постоял и сполз по ней на пол. И замер. Он сидел и молчал. А по его лицу, из остекленевших и ничего не видевших глаз, текли слезы…

На первом этаже роддома уже было полно народа. Милицейские машины все подъезжали и подъезжали. Сотрудники оцепили здание роддома и проверяли все его помещения. У ворот стояла пожарная машина, которую тоже вызвали. Как говориться — на всякий пожарный случай. Приехавшие следователи и оперативники начали собирать улики и опрашивать свидетелей. То есть, по горячим следам, восстанавливать картину произошедшего страшного события. И в этой суете никто не обращал внимания на женщину с маленькой девочкой, которые в углу вестибюля о чем-то тихо говорили с двумя пациентками роддома. Точнее, говорила девочка, а женщины молча ее слушали. Девочка показала им фотографию, и те утвердительно покивали головами. А когда она закончила говорить, женщины также молча развернулись и пошли к себе в палаты.

Вика повернулась к Кате и сказала:

— Теперь они уверены, что убийц было двое. Они точно видели двух человек. И они сто процентов укажут на папу Валеру.

Девочка весело засмеялась. Потом быстро прикрыла рот ладошками и оглянулась.

— Катя, а ты все сделала?

— Да, нож лежит в палате, где убили двух женщин. Так что, дело сделано. Пойдем домой. Надо теперь все закончить, довести до конца.

Катя улыбнулась:

— Я сегодня стану героем, поймаю маньяка-убийцу.

Она протянула Вике руку, и они вышли из роддома. Аккуратно обошли припаркованные на улице машины, беспрепятственно прошли сквозь милицейское оцепление и пошли по направлению к дому.

Прошел уже целый час, а Валера, как не старался, все еще не избавился от веревок, которыми его связали. Как только Катя с Викой ушли, он, выждав минут десять, начал пробовать освободиться. Но связали его крепко, на совесть. Вытащить из пут руки не получалось. Он пытался по-разному их поворачивать, изгибать, тянуть, но все было бесполезно. Веревки только до крови натерли запястья. Он понял, что таким способом ему не вырваться.

Валера даже застонал от бессилия. Ведь, если он в ближайшее время не освободиться и не уйдет отсюда, то тогда с ним произойдет именно то, о чем ему так красочно рассказала Катя. Арест, суд, всемирный позор, клеймо серийного убийцы. Остаток жизни он проведет в тюрьме. Там и умрет. Эта мрачная перспектива так явственно перед ним предстала, что он вздрогнул. И разозлился. Ну уж нет! Он обязательно вырвется отсюда и не даст себя подставить. Он и так уже был насильно помещен в психушку. Больше он никуда не пойдет, ни в психбольницу, ни в тюремную камеру.