Исход земной цивилизации. Война

Но, зная Ребекку, он, конечно же, не обманулся кошачьим взглядом и красотой Тары, быстро оказавшейся рядом и ловкими пальцами расстегивавшей пуговицы его золотого кафтана. Он остановил ее руки, а затем, развернувшись, вышел из спальни, бросив, чтобы к его возвращению ее здесь не было.

Он никогда не посещал комнаты наложниц, однако за сегодняшний вечер ему улыбнулось это сделать уже дважды. Ребекки в ее покоях не оказалось, зато из-за запертой двери ванны доносилось ведьмовское хихиканье и плеск воды. Открыв дверь, он увидел странную картину: Ребекка, находясь по пояс в воде, подвергалась агрессивному оттиранию жесткими мочалками чего-то непонятного с тела, а под носом ее чернели усы с завитушками. Служанки, намочившие платья, краснели и пыхтели, оттирая последствия невероятного художества с ее кожи.

— Ваше Высочество! — не сразу заметили его они за тяжелой работой, и тут же поклонились, бросив нелегкое дело, а Ривка встала, демонстрируя незатейливые рисунки по всему телу, которые все никак не смывались.

Её улыбка оказалась и вовсе сногсшибательной — зубы превратились в ряд клавиш рояля, черный маркер давал ощущение, что они просто выбиты через один. В воздухе витал дивный аромат ацетона, которым, похоже, и пытались смыть краску с вдохновенной художницы. Слив ванны с ревом всосал в себя остатки воды.

— Ты больная на всю голову, — констатировал Нинурта, сдерживая улыбку и глядя на потускневший рисунок себя любимого, которого имел в зад огромный жирный хряк. — Зачем же уродовать свое прекрасное тело?

— В следующий раз искупаюсь в кипятке, чтобы у вас не возникло и…

— Довольно! Все вон, — приказал он, и служанки испарились с поклоном, не забыв запереть дверь; Нинурта, расстегнув оставшиеся пуговицы кафтана и стянув штаны, ступил в широкую ванну, включив воду. — Неужели ты думаешь, что эти усы действительно изуродуют твое личико? — он мягко поднял ее за скулы, обхватив их пальцами. — Или же, что эти каракули меня остановят?

Он притянул Ривку к себе и сел на выступ внутри ванны, дождавшись, пока вода стремительно ее наполнит.

— Похоже, вас не запугать, мой господин, — саркастично сказала она, чувствуя его ладони на своих бёдрах. — Зачем вы спите с женщиной, которая вам противна? Вы ведь используете меня только с целью досадить моему мужу.

— Чушь, — коротко разбил он ее предположения. — Если бы не твой острый язычок, ты бы была совершенством. Так что ты мне вовсе не противна.

— Учитывая недавнее рандеву с моим мужем в вашей спальне, это выглядело именно так.

— Всего лишь небольшой урок тебе, дорогая. Чтобы ты осознала, что он более никто, — он плотоядно улыбался, оглядывая ее тело, и внезапно Ривка ощутила некие вибрации в воздухе, и с широко распахнутыми глазами смотрела на то, как с рук и ног исчезают забавные рисунки и нелепые проклятия на иврите.

— Как вы это сделали? — она только удивленно хлопала глазами, а он уже целовал ее грудь, приступив к задуманному ранее.

— Химия и физика, взаимодействие частиц. Или на Земле этому не учили? А может, ты думала, что я плохой ученик своей гениальной матери?

В ванне становилось слишком душно, Ривка думала о провалившемся плане и о том, что эту ночь ей никак уже не провести одной.

— Я бы предпочла вообще находиться без сознания в вашем присутствии, — напомнила она о том, что ей вовсе не по нраву его общество, тем более, в качестве любовницы.

— И я хочу, чтобы ты была моей безо всяких допингов, — в его глазах, в таком освещении голубых, горело подлинное пламя страсти; Инанна бы с радостью легла под него, так почему он желал не ее, а Ребекку, что никогда не окажется в его постели по собственному желанию? — Не будь глупой, будущий царь оказывает тебе свое внимание, а ты не проявляешь ни капли уважения

— Мое уважение закончилось, когда вы взяли меня, подмешав в вино наркотик, а затем обнаженной показали мужу.

— Не нужно быть строптивой, и ты сможешь заполучить всё, что только пожелаешь, я балую своих женщин.

— У меня было всё, — понизив голос, сказала Ривка, — до того, как вы прибыли на Землю. Вы уже давно отняли у меня единственное, ради чего я жила.

Шум воды мягко ласкал слух, и Ривка почему-то расслаблялась, невольно проговаривая вслух все тяжелые мысли.

— У тебя может быть нечто большее, нежели мой кузен. Моя благосклонность, Ребекка. Прекрати вести себя так равнодушно, стань моей женщиной, — неся нелепейшую чушь, Нинурта все крепче сжимал ее в объятиях, касаясь ее самых чувствительных мест. — Ты потрясающая, если не ведешь себя, как капризный маленький ребенок. И я могу быть нежен с тобой, если ты того пожелаешь, — он глубоко вздохнул, приподняв ее на мгновение и опустив на себя, запрокинул голову.