Искупитель

— Искупитель идет. ИСКУПИТЕЛЬ ИДЕТ… Это был лучший бордель этого города. Вернее остатков этого города. Несколько, чудом сохранившихся квартир на первом и втором этажах полуразрушенного дома. Женщины и девушки готовы были на все, что бы работать в нем. Здесь было сухо, тепло, регулярно кормили хорошими продуктами, привозили, свежую, чистую воду. Изредка можно было даже помыться. И самое главное все они были здесь под защитой, ни кто их не трогал и не обижал. Над входом в бордель горела старая длинная вывеска, откопанная, где-то на развалинах. Буквы на ней были стерты и поверх них, масляной краской, было написано от руки — Ворота в Рай. Питалась она от старых аккумуляторов и ветряка расположенного на крыше. И когда ветер стихал надолго, лампы в ней тускнели, моргали и иногда гасли. Но все-таки это была самая шикарная вещь в городе, где электричества давно уже не было. Уже наступил вечер и возле входа собралась небольшая группа людей, дожидающихся своей очереди, все одетые в одинаковые камуфляжные костюмы. Они курили и через открытые окна первого этажа, болтали с неработающими девчонками, похожими на ярко, раскрашенных кукол, одетыми кто во что горазд — затянутые в кожу или просто в джинсах и футболках. Посетители расплачивались кто чем мог. В основном консервами, одеждой, реже, какими либо ценными безделушками. С правой стороны от входа к стене на длинной цепочке был пристегнут человек, все звали его Борис, хотя даже при ближайшем рассмотрении назвать человеком его было трудно. Это был скорее какой-то огромный монстр — ростом далеко за два метра, с длинными тяжелыми руками, одетый в старую, рваную военную форму. Обожженная голова, абсолютно лишенная волос, лицо с сожженными веками и бровями. Кожа, сплошь покрытая кривыми, безобразными шрамами, порванные, не один раз губы, сломанный нос. Рот был зашит толстыми полосками кожи, зашит так, что бы он не мог никого укусить, но мог немного открывать, видимо для того, что бы кормить его. Борис стоял немного покачиваясь, уставившись в одну точку своими чистыми, небесной голубизны глазами, единственное, что у него осталось нетронутым от прошлой жизни. Иногда он рычал и скалился, на сколько позволяли ремни, показывая желтые, кривые, но очень мощные зубы. Он следил за порядком и не выносил громких звуков. Ни кто не подходил к нему ближе чем на два метра. Борис с легкостью мог рвануться и оторвать неосторожному голову, просто так для своего развлечения. Все об этом прекрасно знали и никто особо спорил. Рядом с ним стоял небольшого, даже можно сказать маленького роста человек, с узким лицом и острыми глазками. Хозяин борделя и единственный человек которого беспрекословно слушался Борис. Откуда он его взял и как умудрился выдрессировать оставалось загадкой, да это ни кого и не интересовало. Было уже достаточно темно когда из за угла здания появился этот человек. Высохший, словно мумия, в рваных остатках одежды. Со страшно перекошенным лицом, бешенными, безумными глазами. Он весь дрожал и шел так, как будто каждый следующий шаг может стать для него последним. Все с любопытством посмотрели на него. Такое зрелище было не новым для этих мест, но ни кто даже не шевельнулся, не известно было чего можно ожидать от такого… Между тем человек подошел достаточно близко. Он встал на месте, набрал в легкие воздуха и перегнувшись пополам, как будто от сильной боли в животе, дико завизжал. Так жутко и страшно, что люди сжались и покрылись холодным потом. Некоторые выхватили оружие и направили на него. Борис задергался как от сильной боли, схватился руками за голову и не менее дико зарычал. В следующую секунду Борис прыгнул вперед, вырвав цепочку из стены. В два прыжка достигнув человека ударил его своим громадным кулаком. Тут произошло то, что ни кто не ожидал, человек с огромной скоростью поднырнул под руку Бориса и ударил его сам, ударил раскрытой рукой, скрюченными как когти пальцами. Ударил с бешенной силой, так, что пальцы вырвали кусок ткани, кожи и мышц, оставив на месте удара, разорванный кровавый след. Борис покачнулся, взревел от боли и попытался схватить его другой рукой. Тот увернулся и ударил опять. Он бил его со всех сторон, бил с невероятной силой, прыгая из стороны в сторону, успевая уклониться от ударов. Бил, по ногам рукам, телу и каждый удар оставлял свой кровавый след. Когда удар приходился на тело было слышно как внутри него, что то ломается жутким хрустом. Борис уже ни чего не видел вокруг, он только рычал от боли и беспорядочно размахивал руками изо рта у него текла кровь. Наконец его тело не выдержало и он покачнувшись, сначала упал на колени, а затем огромной тушей свалился на бок. Все стояли в шоке, не шевелясь и не в состоянии чего ни будь понять. Человек подошел к телу и взяв его голову руками приблизив свое лицо вплотную к лицу Бориса, стал не отрываясь смотреть в его небесно-голубые глаза. Борис вздрогнул, его большое тело задергалось в конвульсиях, пытаясь вырваться. Ни кто и ни когда не слышал, что бы он разговаривал, все эмоции он выражал глазами и рычанием, но его непослушные губы уже шептали, шептали хриплым обезображенным голосом, проникающем до костей — Искупитель идет!