Письмо бывшей «целительницы», предлагаемое Вашему вниманию, прислано в редакцию светско-православной газеты «Исцелись верой» (при Тимашевском Свято-Духовом монастыре), кандидатом филологических наук — Матвеевым Петром Станиславовичем.
12 мин, 15 сек 19121
Не знаю, что со мной произошло в тот момент, но ум у меня помрачился, я стала неистово бить мальчишку, говоря на него всякие бранные слова, а он, будучи сильно напуганным, пытался спрятаться от меня в те места, откуда я не могла бы его достать. Запрятавшись под диван, внук затаился, а я пошла на кухню и попыталась успокоиться, но ничего не получилось. Обессиленная от своего гнева, я села в кресло и, как мне показалось, задремала… Как сквозь туман я увидела яркий свет, а спустя несколько мгновений я уже смогла разглядеть контуры светящегося существа, которое приблизившись ко мне, произнесло: «Сегодня ты должна доказать свою любовь ко мне. За это я вознагражу тебя могуществом и силой управлять людьми. Но для этого ты должна принести жертву, ты докажешь мне свою любовь…» Я в растерянности спросила:«Что это за жертва?» Существо приглушенно ответило:«Это кровь ребенка — твоего внука». Я закричала: «Я этого не смогу сделать…» и… проснулась. А голос, уже наяву, ответил:«Я тебе помогу…» Через пару минут я поднялась с кресла, как по чьей-то команде, и направилась к дивану, под которым спрятался внук. Заглянув под диван, я увидела, что ребенка там нет. Я стала искать его по всей квартире, а затем, услышав возню на балконе, я заглянула туда: внук сидел и, несмотря на холод, играл в своей песочнице. Меня охватил какой-то неописуемый гнев и я не своим голосом произнесла:«Ты тот, кого я должна убить…» Мне бы, одержимой, в тот момент остановится, отрезветь, но гнев нарастал, и обуздать его я была не в силах. Я машинально отодвинула фанеру, которая закрывала прутья балкона (капитально балкон еще не успели сделать) и вытолкнула мальчишку между ними (моя квартира находится на шестом этаже)….
Далее подробно описывать события нет смысла: сначала был следственный изолятор, а сейчас психбольница, где в ближайшее время должны дать заключение о моей вменяемости или невменяемости, а потом…, потом мне уже будет все равно, где я буду: в тюрьме или останусь здесь.
В любом случае жить не стану. Сейчас полная опустошенность, как в теле, так и в душе, хотя лгу — души в себе я уже не чувствую. Остались только слуховые галлюцинации, во время которых я слышу нечеловеческий хохот (да, да — это не смех, а хохот))) невидимого существа… Думаю, Петр Станиславович, мое письмо Вам — это единственное, на что я теперь способна. Знаю, что после того, что вы узнали обо мне, Вам будет противно держать мое письмо в руках, но это уже ваше право… Прощайте…
Далее подробно описывать события нет смысла: сначала был следственный изолятор, а сейчас психбольница, где в ближайшее время должны дать заключение о моей вменяемости или невменяемости, а потом…, потом мне уже будет все равно, где я буду: в тюрьме или останусь здесь.
В любом случае жить не стану. Сейчас полная опустошенность, как в теле, так и в душе, хотя лгу — души в себе я уже не чувствую. Остались только слуховые галлюцинации, во время которых я слышу нечеловеческий хохот (да, да — это не смех, а хохот))) невидимого существа… Думаю, Петр Станиславович, мое письмо Вам — это единственное, на что я теперь способна. Знаю, что после того, что вы узнали обо мне, Вам будет противно держать мое письмо в руках, но это уже ваше право… Прощайте…
Страница 4 из 4
