Письмо бывшей «целительницы» предлагаемое Вашему вниманию, прислано в редакцию светско-православной газеты«Исцелись верой» (при Тимашевском Свято-Духовом монастыре), кандидатом филологических наук — Матвеевым Петром Станиславовичем.
12 мин, 15 сек 2905
Через пару минут я поднялась с кресла, как по чьей-то команде, и направилась к дивану, под которым спрятался внук. Заглянув под диван, я увидела, что ребенка там нет. Я стала искать его по всей квартире, а затем, услышав возню на балконе, я заглянула туда: внук сидел и, несмотря на холод, играл в своей песочнице. Меня охватил какой-то неописуемый гнев, и я не своим голосом произнесла: «Ты тот, кого я должна убить…».
Мне бы, одержимой, в тот момент остановится, отрезветь, но гнев нарастал, и обуздать его я была не в силах. Я машинально отодвинула фанеру, которая закрывала прутья балкона (капитально балкон еще не успели сделать) и вытолкнула мальчишку между ними (моя квартира находится на шестом этаже) …
Далее подробно описывать события нет смысла: сначала был следственный изолятор, а сейчас психбольница, где в ближайшее время должны дать заключение о моей вменяемости или невменяемости, а потом… , потом мне уже будет все равно, где я буду: в тюрьме или останусь здесь.
В любом случае жить не стану. Сейчас полная опустошенность, как в теле, так и в душе, хотя лгу — души в себе я уже не чувствую. Остались только слуховые галлюцинации, во время которых я слышу нечеловеческий хохот (да, да — это не смех, а хохот!) невидимого существа…
Думаю, Петр Станиславович, мое письмо Вам — это единственное, на что я теперь способна. Знаю, что после того, что вы узнали обо мне, Вам будет противно держать мое письмо в руках, но это уже ваше право… Прощайте…«.»
Мне бы, одержимой, в тот момент остановится, отрезветь, но гнев нарастал, и обуздать его я была не в силах. Я машинально отодвинула фанеру, которая закрывала прутья балкона (капитально балкон еще не успели сделать) и вытолкнула мальчишку между ними (моя квартира находится на шестом этаже) …
Далее подробно описывать события нет смысла: сначала был следственный изолятор, а сейчас психбольница, где в ближайшее время должны дать заключение о моей вменяемости или невменяемости, а потом… , потом мне уже будет все равно, где я буду: в тюрьме или останусь здесь.
В любом случае жить не стану. Сейчас полная опустошенность, как в теле, так и в душе, хотя лгу — души в себе я уже не чувствую. Остались только слуховые галлюцинации, во время которых я слышу нечеловеческий хохот (да, да — это не смех, а хохот!) невидимого существа…
Думаю, Петр Станиславович, мое письмо Вам — это единственное, на что я теперь способна. Знаю, что после того, что вы узнали обо мне, Вам будет противно держать мое письмо в руках, но это уже ваше право… Прощайте…«.»
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 4 из 4
