Истории проклятых душ: Корабль смерти

Жуткий демон, спустившийся, наверное, с далеких пылающих звезд, вновь закричал, вскинув голову к небесам, но крик его на этот раз был заглушен раздавшимся в тот же миг оглушительным раскатом грома. Это был словно знак свыше. И я будто очнулся от страшного сна, вынырнув из забытья, словно скинул с себя тяжкое оцепенение и отскочил в сторону от кошмарного чудовища. Поскользнулся и с грохотом рухнул на пол, больно ударившись затылком, так что перед глазами расцвело целое созвездие ярких алых звезд. Но это меня не остановило. Наоборот боль привела меня в чувство и помогла отбросить сети страха, опутавшие мой мозг. И сработали вечные человеческие инстинкты самосохранения. Я сразу же перевернулся и, не обращая внимания на льющиеся на меня со всех сторон холодные потоки, чертыхаясь и захлебываясь соленой водой, скатился вниз на палубу. «В каюту, скорее в каюту, — пульсировало у меня в мозгу.»

— Скорее… там есть оружие.«О том, поможет оно мне или нет, я старался не думать — безумие, граничащие с умопомешательством, опрокинув все заслоны, ворвалось в мою душу, наполнив ее страхом и пустотой.»

… Я не помню, как добрался до двери своей каюты, каким образом нашел ее в этой густой ночной темноте, окруженный со всех сторон неистовством стихии. Эти мгновения словно стерлись из моей памяти… Очнулся лишь упираясь лбом в резные доски, стоя на коленях у двери тяжело дыша. Я с трудом поднялся на ноги и, приложив все усилия, открыл тяжелую дверь и просто ввалился внутрь, едва не налетев на лежавшего… в луже собственной крови Зольда, о котором уже успел позабыть за пеленой событий. Его лицо, искаженное печатью безмерного ужаса, что испытал он перед смертью, покрывала яркая бледность, глаза остекленели, в груди зияла рваная рана — я с дрожью понял, что сердца у бедняги не было.

И тут мое внимание привлекла большая лужа темно багрового цвета с маслянистым блеском, растекшаяся небольшим озерком у головы мертвеца. Я скользнул по ней взглядом, постепенно осматривая все помещение, освещенное тусклым светом одинокой чадящей свечи на столе, и словно ошпаренный, захлебываясь рвущимся наружу криком, отскочил назад, вжавшись спиной в стену каюты. То, что предстало моим глазам, было немыслимо. И странно, что я не обратил на это свое внимание, едва войдя в комнату. Везде: на полу, на столе, на кресле, на полках в шкафу среди толстых старых книг — лежали окровавленные, истерзанные останки людей — руки, ноги, внутренности — все, что осталось от моей небольшой команды. Отрубленные не ведающей жалости рукой — рукой ли? — головы матросов кучей были свалены в центре стола среди бумаг, погасших свечей и тарелок. Пустые стеклянные глаза, скрытые за багровой пеленой, уставились в Вечную пустоту. Эта своеобразная пирамида своей вершиной едва не касалась высокого потолка. Ужас, Кошмар, Безумие… В горле у меня пересохло не смотря на то, что я был весь пропитан влагой; сердце словно сорвалось с цепи, пустившись в бешеную скачку; кровь громко пульсировала в висках. Время словно остановилось, замерло на часах, мгновения растянулись в длинную цепочку, уходящую в неизвестность, скрываясь за пеленой моего все нарастающего безумия.