Истории Воспоминаний

— Юки — ты не совсем в курсе. Люди — такие существа, которые уверены что знают все на свете даже будучи самыми тупыми из себе подобных, это необходимое условия для игры их генов. Те, кто сомневается — говорят своим сомнением остальным, что их можно и нужно есть, причем прямо сейчас. Вот я, например — вполне себе самоуверенная самочка, не то, что некоторые. То, что ты сейчас сказала — попытка понять нас, но со стороны. Еще раз — Юки, у взрослых были причины не верить детям, причины обоснованные в той системе в которой происходит мышление взрослого землянина. То есть если со стороны они бедовы — это еще не значит ровным счетом ничего. Доверие — эволюционная фишка, оно натаскано прям как наша нейронная сеть распознавания образов MLP (сетчатка человеческого глаза) — на сигнатуры этого мира. Взрослые не доверяют детям, которые рассказывают про буку в шкафу только потому, что опыт миллионов предков говорит им, что там буки не водятся, как и вообще в этих местах. Если они там вдруг заведутся и начнут потихоньку кушать детишек — родители схватятся, но не сразу. Есть определенная инерция длинною в N поколений, при которой детей уже вовсю кушают, но родители все еще не верят в бук, объясняя пропажи десятков и сотен тысяч детей ежегодно по всему миру работой киднеперов, педофилов, ревнивых супругов и женщин, которые не могут забеременеть. Но отнюдь не букой, который живет в шкафу. Это уже потом станет на подсознательном уровне ясно, ну да — вот он шкаф, конечно в нем живет бука, это как гусеница на фоне листа — невидима она, но так естественна. Если ты видишь куст — логично же предположить что хоть одна зеленая гусеница но там есть; если ты откроешь шкаф в комнате, в которой спит твое дитя, и не увидишь там буку — это не значит, что его там нет, возможно, ты его просто не видишь. Раньше не было шкафов — не было и бук, как не было гусениц во времена, когда не было кустов и деревьев. Все шкафы всех комнат, где спят дети, соединены между собой и буки свободно могут путешествовать по ним, но мать же не станет проверять шкаф в комнате дочери с ножом в руке, это глупо и напугает ребенка, она проверяет его лишь чтобы успокоить дитя, она уже заранее знает — там никого нет — и хочет это показать ребенку. Иногда такая мать исчезает вместе с ребенком, а потом находят самое очевидное объяснение случившемуся. Мы видим лишь три измерения, а математически осознаем присутствие одиннадцати. Еще раз — так, что там с расследованием?

— Котоха, давай ты мне все же будешь помогать.

— У тебя и так есть «Три Сыщика» — показала на полку с книгами сестра Кирики Лэйн, Марико Котоха высунула язычок и подмигнула Юки Ао. — Мало трех мальчиков? Нужна еще и я? Кстати, почему три вопросительных знака?

— Три Сыщика. — Повторила Ао очевидное.

— Да я как-то до этого сама дошла. Но нас же четверо! Или ты меня принципиально не считаешь, потому что я занята работой над книгой и слишком люблю развлекаться. Лэйн же тебе не больше моего помогает, да и Химе занята. Она как бы теперь «мэр»… — прыснула Котоха в кулачок. Люси вздохнула. Вчера она встречалась с электоратом и опрашивала — все ли у них хорошо, не нуждаются ли они в чем-то и тд. Учитывая, что мэр она Города Ночных Фантазий, существующего не совсем здесь и отнюдь не сейчас (фраза «вне времени и пространства» слишком пафосная) и электоратом у неё были оборотни, вампиры, разнокалиберные городские легенды и прочие милые существа — чувствовала она себя преглупейше. Но с сестрами Скарлет — Ремилией и Фландрэ — разве поспоришь?

Люси снова вздохнула, чувствуя себя в этой команде д«Артаньяном. Тот тоже в конце больше молча вздыхал.»

— Три мушкетера. — Вытянула пальчик вверх Юки Ао, все еще не признававшаяся в своих телепатических способностях и объяснявшая все совпадения её слов и мыслей людей ей внимающих банальной эмпатией. — Их тоже четверо, но никто не говорит «Четыре Мушкетера»…

— Просто д«Артаньян — гвардеец Кардинала, однако если скажешь это человеку смотревшему голливудские фильмы но не читавшему романы Дюма — вызовешь непонимание сравнимое лишь с предположением что Муххахамед был геем. И столько же ненависти фанаткой в ответ. Так в чем там цимес, Юки?»

— Маленькая девочка… — начала рассказывать Юки так и не научившаяся запоминать человеческие имена и фамилии. Вместо этого она демонстрировала портрет ребенка на экране управляя компьютером при помощи своих электростатических волос и кошачьих ушек. Но тут Марико-тян не вытерпела.

— Стоп! Хватит. Маленькие девочки — жуткая угроза, разве люди этого не понимают? С ними просто обязательно нужно как можно скорее что-то сделать.

— Эти маленькие девочки? — Спросила Юки, показывая на экран, где результаты её расследований выстроились в ряд.

— Да вообще ВСЕ маленькие девочки. Травить детей, конечно, жестоко, но что-то то нужно с ними делать?

— Даниил Хармс. — Подсказал Кирика сестре — откуда она взяла невольно цитату. — Окончил жизнь в клинике для умалишенных.