Забавно! Раньше я думал, что все, что со мной происходило тогда в стенах той больницы было просто кошмаром, самым страшным и жутким кошмаром, что может создать человеческий разум. Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что все это было лишь началом моей боли и страданий, что все это было предысторией к моей истории.
Добавить в моё избранное
11 мин, 23 сек 17037
Весь мир затрясся, словно кто-то тряс всю картинку, не переставая. Воздух наполнил резкий и протяжный звон, и я почувствовал, что «я поднимусь на эту лестницу и снесу ей ее мерзкую башку»! Теперь я знал, что надо делать. Я знал ее имя! Подняв голову, я видел, как улыбка сошла с ее лица. Собрав остатки сил, я бросился наверх. Подгоняемый «вторым сердцем» я поднимаюсь и делаю еще шаг. Словно механизм, бешено стучащий внутри меня, оно придавало мне сил. Незнакомка больше не улыбалась, теперь она смотрела на меня другим взглядом, который я не смог тогда понять. Только спустя некоторое время я понял, что это было не удивление — это был интерес. Знания хлынули на меня безумной волной.
В первый раз за долгое время я знал, что делаю. Но вот она — последняя ступень. Множество игл, вырастающих на моих глазах прямо из пола, протыкают меня насквозь. Полностью обездвиженный и обессиленный, я пытаюсь освободить руку и схватить ее. До нее осталось всего несколько десятков сантиметров, и я пытаюсь вырваться, что есть силы, но новые спицы протыкают мое тело вновь и вновь, вновь и вновь, вновь и вновь… до тех пор, пока я не становлюсь полностью замурован в этой тюрьме из гигантских булавок. Улыбка. Я вновь вижу ее улыбку. Вижу, как она улыбается. Улыбается всего в нескольких сантиметрах от меня. Вижу ее глаза. Это последнее, что я вижу. Мои глаза пронизывает острая боль. Настолько сильную агонию я не испытывал ни в одну ночь в больнице. Глаза. Она выколола мне глаза. Сердце. Мое сердце. По всему телу бежит адская боль, настолько сильная и жесткая, что мой крик, полный ярости и боли заставляет весь мир вздрогнуть.
Внезапно я чувствую, как моя преграда рушится и я приземляюсь на холодный пол. Один, ослепший, в темноте. Но я был там не один. Я слышал ее смех. Такой красивый и чистый, он звучал совсем рядом. Но во мне будто что-то умерло в тот момент, когда мое еле живое тело коснулось пола. Пропала вся злоба, боль ушла, все ушло. Я чувствовал, как меня трясет от полученных ран, и как жизнь утекает из меня через каждое новое отверстие в моем теле. Она неторопливо садится возле меня и помогает мне присесть. Я слышу, как бешено бьется мое сердце, оба сердца! Она ничего не говорит. Просто смеется. Сказать, что в тот момент я был полностью растерян и не понимал, что вообще происходит, значит, ничего не сказать! Я был полностью потерян, но в то же время я понимал, что приобрёл нечто новое. Нечто, что теперь изменит мою жизнь навсегда. Нечто, что я когда-то потерял, а теперь, спустя много лет, нашел. Она смеется.
Смеется, будто все происходящее ей кажется таким забавным и веселым. И это не злорадный смех, это действительно настоящий радостный смех, настолько чистый, что я не сдерживаюсь и начинаю тоже смеяться. Мне больно. Мне очень больно. Внутренности все сдавлены, а ребра кажутся сломанными до последней косточки. В горле ощущение, будто я только что стекла наелся, а изо рта постоянно выплёвывается что-то. Я думаю, что это остатки той крови, что во мне еще осталась. Смех… Она наклоняется ко мне. Так близко, что я могу почуять запах ее духов. Немного едкий и сладковатый аромат, как от какого-то фрукта, но почему-то все фрукты сейчас вылетели из головы. Она нежно целует меня в щеку, и я просыпаюсь. Очнувшись в своей палате, я нахожу себя в крови. Но странность была в том, что и палата была вся в крови. Кровь была повсюду: на полу, на стенах, на потолке, на кровати. Теперь все было красным. Казалось, что в комнате не осталось ни одного светлого пятнышка.
Но я был в порядке. У меня не было ни порезов, ни шрамов, лишь странное ощущение по всему телу. В следующую секунду в комнату вломились санитары и врачи и уволокли меня на «лечение». Не найдя на мне ни одного пореза, врачи непонимающе разводили руками. За все оставшееся время моего пребывания там, я ни разу не рассказал никому, что произошло со мной той ночью. Как я и говорил: это только начало моей истории…
В первый раз за долгое время я знал, что делаю. Но вот она — последняя ступень. Множество игл, вырастающих на моих глазах прямо из пола, протыкают меня насквозь. Полностью обездвиженный и обессиленный, я пытаюсь освободить руку и схватить ее. До нее осталось всего несколько десятков сантиметров, и я пытаюсь вырваться, что есть силы, но новые спицы протыкают мое тело вновь и вновь, вновь и вновь, вновь и вновь… до тех пор, пока я не становлюсь полностью замурован в этой тюрьме из гигантских булавок. Улыбка. Я вновь вижу ее улыбку. Вижу, как она улыбается. Улыбается всего в нескольких сантиметрах от меня. Вижу ее глаза. Это последнее, что я вижу. Мои глаза пронизывает острая боль. Настолько сильную агонию я не испытывал ни в одну ночь в больнице. Глаза. Она выколола мне глаза. Сердце. Мое сердце. По всему телу бежит адская боль, настолько сильная и жесткая, что мой крик, полный ярости и боли заставляет весь мир вздрогнуть.
Внезапно я чувствую, как моя преграда рушится и я приземляюсь на холодный пол. Один, ослепший, в темноте. Но я был там не один. Я слышал ее смех. Такой красивый и чистый, он звучал совсем рядом. Но во мне будто что-то умерло в тот момент, когда мое еле живое тело коснулось пола. Пропала вся злоба, боль ушла, все ушло. Я чувствовал, как меня трясет от полученных ран, и как жизнь утекает из меня через каждое новое отверстие в моем теле. Она неторопливо садится возле меня и помогает мне присесть. Я слышу, как бешено бьется мое сердце, оба сердца! Она ничего не говорит. Просто смеется. Сказать, что в тот момент я был полностью растерян и не понимал, что вообще происходит, значит, ничего не сказать! Я был полностью потерян, но в то же время я понимал, что приобрёл нечто новое. Нечто, что теперь изменит мою жизнь навсегда. Нечто, что я когда-то потерял, а теперь, спустя много лет, нашел. Она смеется.
Смеется, будто все происходящее ей кажется таким забавным и веселым. И это не злорадный смех, это действительно настоящий радостный смех, настолько чистый, что я не сдерживаюсь и начинаю тоже смеяться. Мне больно. Мне очень больно. Внутренности все сдавлены, а ребра кажутся сломанными до последней косточки. В горле ощущение, будто я только что стекла наелся, а изо рта постоянно выплёвывается что-то. Я думаю, что это остатки той крови, что во мне еще осталась. Смех… Она наклоняется ко мне. Так близко, что я могу почуять запах ее духов. Немного едкий и сладковатый аромат, как от какого-то фрукта, но почему-то все фрукты сейчас вылетели из головы. Она нежно целует меня в щеку, и я просыпаюсь. Очнувшись в своей палате, я нахожу себя в крови. Но странность была в том, что и палата была вся в крови. Кровь была повсюду: на полу, на стенах, на потолке, на кровати. Теперь все было красным. Казалось, что в комнате не осталось ни одного светлого пятнышка.
Но я был в порядке. У меня не было ни порезов, ни шрамов, лишь странное ощущение по всему телу. В следующую секунду в комнату вломились санитары и врачи и уволокли меня на «лечение». Не найдя на мне ни одного пореза, врачи непонимающе разводили руками. За все оставшееся время моего пребывания там, я ни разу не рассказал никому, что произошло со мной той ночью. Как я и говорил: это только начало моей истории…
Страница 3 из 3
