История истинного счастья

— Слушай, мы обязательно найдём его, слышишь? Найдём, а Зельду вылечим… — ой, зря я это сказала.

— Вылечим от чего? —непонимающе спросил он, останавливаясь и смотря на меня.

— Перед тем, как ты пришел, и ещё за несколько минут до убийства, я спала, ну… Впала в летаргический сон, скажем так, и там Зельда…

— Летаргический сон?

— Да… Летаргия — болезненное состояние, похожее на сон и характеризующееся неподвижностью, отсутствием реакций на внешнее раздражение и резким снижением интенсивности всех внешних признаков жизни. Вот у меня что-то подобное было, когда я заснула у дерева… Слушай, вот ты ходишь весь расстёгнутый, тебе не холодно? — обеспокоенно спросила я.

— А самой-то? — улыбнулся он, снял с себя рубашку и накинул поверх моих плеч.

— Но ты же простудишься! — запротестовала я, отчего кончики моих длинных ушей начинали смешно подрагивать, и было хотела вернуть назад, как он остановил меня и сказал громким шепотом:

— Не снимай, пожалуйста…

— Хорошо… Эх, а я ведь так и не сходила с приёмным отцом походить на лыжах… — я огорчённо вздохнула.

— Находишься ещё! — расхохотался Эмилио. Эмилио — красивое имя…

— Бен, спокуха, у них ничего не будет! — останавливал Маски Бена, который уже рвался к ним, чтобы начистить морду этому красавцу-ухажёру.

— Ну пойми ты меня! Он сейчас с ней, укрывает её, подаёт знаки внимания, а я должен сидеть тут и наблюдать? Разве когда к Энн приставали, Маски, разве ты ничего не делал?

— К Энн не приставали вообще, и причём никогда, да и она для меня ничего не значит, разве что как сестра стала, — на полном серьёзе произнёс Маски.

— Я понимаю тебя, Бен… — тихо произнёс Хелен. Но для острого слуха эльфа этого вполне хватило.

— Понимаешь, говоришь? Ладно, Маски, отпусти, я спокоен… — Бен подошел к Художнику и спросил напрямую:

— Любишь?!

Глава четвёртая

— Любишь?! — спросил Бен очень настойчиво, смотря Художнику в глаза, которые не были прикрыты маской. Хелен не подавал признаков жизни.

— Отвечай! Любишь или нет!? — продолжал давить Вирус на Художника. Тот поднял глаза на эльфа, потом громко и чётко произнёс.

— А что, если и так? — сказал он, даже немножко с вызовом. От такого заявления Бен пошатнулся и отошел на два шага назад. Хелен медленно поднялся и стал надвигаться на Утопленника. С каждой секундой обстановка накалялась. Джеффри достал видео-камеру и начал снимать происходящие. Он их и не любил, и не ненавидел, поэтому оставался нейтралом. В руках у Художника был нож, который сразу дал понять эльфу, чем всё закончится. Бен начал отходить назад, не хотя драться с ним, но быстро сменил своё мнение, когда холодным ножом провёл по его плечу Хелен, капнула кровь на белоснежный снег, окрашивая его в алый цвет, Бен вскрикнул от неожиданной боли. Эльф, вздрогнув и отойдя ещё, взял нож со снега. Теперь они на равных, Художник подходит к вирусу, но на это раз Бен не отходит, он смотрит ему в глаза, ожидая удара от нового врага. Утопленник быстро проводит ножом по руке Художника, вызывая у того ещё большую ненависть. Хелен не желает терпеть унижение, нет, не от него; им правит в данные минуты лишь гнев и ярость, которые заставляют его думать, лишь о том, как поскорее прикончить гадкого эльфа. Он ударяет кулаком в живот эльфу, отчего тот падает, и из его рта начинает течь тонкой алой струйкой кровь. Дальше он берёт нож Бена, который выпал у того при падении и вкалывает его ему же в ногу, Бен кричит от боли. Художник лишь улыбнулся, ведь ему нравится, как его новый враг страдает, ревёт и просит прощения. Художник бьёт эльфа по щеке со всей силы, заставляя вируса очнуться. По щекам Бена начинают стекать прозрачные слёзы, появляются всхлипы. Он наступает на руку эльфа, ломая пальцы на ней; снова крик. Хелен вытаскивает нож из ноги Бена и перемещает его в не сломанную руку. Теперь эльф полностью беззащитен. Художник подносит нож к горлу Бена.

— Стоять! — мой крик разнёсся по поляне. Все вздрогнули, ну правильно: совсем никто не ожидал увидеть преследуемую цель так близко.

— Таура? — разом произнесли эти идиоты, — Что ты тут делаешь? — Джеффа, похоже, не радовала эта ситуация.

— Ваше сражение было слышно за тридевять земель! Хелен! — художник посмотрел мне в глаза, — Ты мне противен! Я не хочу тебя видеть! — сказала я и подбежала к Бену, — Эй, что с тобой? — спросила я, не, ну ясен пень, что всё плохо. Я осмотрела его с ног до головы, обнаружила переломы пальцев, глубокое ранение в ноге и откровенную дырку в левой кисти руки. Как так можно?! Они же хорошо ладили! Что произошло пока нас не было?! Я подошла к Джеффу и рывком сорвала с него толстовку. Тут непонимающе на меня уставился.

— Что-то не так? — спросила я его с вызовом в голосе. Тот отрицательно покачал головой.

— Вот и славненько, — я подошла к Эмилио и попросила разорвать толстовку на лоскуты. Быстро расправившись с вещью, я подошла к Бену.

— Т-ты… что только что сделала? — растерянно произнёс Джефф, насколько я знаю, это была его самая любимая толстовка.