История одной смерти

— Да, — немного отстранённо отвечает Родольфус, наколдовывая стакан и наполняя его водой с помощью Акваменти. — Держи. Я сейчас, — он встаёт и относит фиал целителю. Тот, расставивший уже на столике свои флаконы и реторты, просит четверть часа, и Родольфус, кивнув, возвращается к брату. Тот сидит на кровати и гладит лежащего на спине кота — тот урчит так громко, что Родольфус слышит это от двери. — Я не трону его, — предупреждает он брата, очень медленно подходя к нему. — Не трону. Скажи мне — та маггловская кровь, что ты пробовал, принадлежала тем, кто мучил кота? — спрашивает он мягко, садясь на самый край кровати.

— Мне хотелось сначала увидеть, — ответил Рабастан, вытирая пальцами, к которым прилипла лёгкая белая шерсть, слёзы с лица. — Увидеть, чем она разная… она же должна отличаться, — проговорил он как-то растерянно. — Но она оказалась такой же… совершенно такой же, понимаешь? И я попробовал — а про свою не подумал… но она всё равно такая же… а потом Эван сказал, что нам пора уходить… он хотел оставить его, но мы же его спасли… так страшно было бросить его там… среди них…

— Сколько их было? — осторожно спрашивает Родольфус.

— Много, — Рабастан всхлипывает и тянется к руке брата. Тот протягивает её, и Рабастан стискивает его пальцы. — Пять… или больше… Грубые, злые дети…

— Дети? — переспрашивает Родольфус. — Маггловские дети?

Это не очень хорошо. Взрослых магглов никто не хватится — но детские смерти будут расследовать. Надо бы сходить туда и всё прибрать — уничтожить следы любой магии.

А потом подумать, что делать с Розье.

Он уже пытался однажды с ним договориться — после того, как тот перед одним из рейдов, в которые Тёмный Лорд отправил его с Рабастаном и Пиритсом, угостил его брата какой-то дрянью, после которой тот, во-первых, ни драккла о налёте не помнил, а во-вторых, проспал потом больше суток, а после долго ещё видел кошмары. Тогда Родольфус очень, на его взгляд, вежливо попросил Розье оставить его брата в покое — и услышал в ответ:

— Не тебе указывать, с кем мне общаться, Лестрейндж! Ты мне не брат и не папа — никто, — Розье, ухоженный, одетый с иголочки и красивый, будто с картинки, голубоглазый блондин презрительно фыркнул. — Решай эти вопросы со своим братиком — лично мне нравится с ним общаться, и я буду делать это вне зависимости от того, что ты об этом думаешь. Или ты побежишь к Лорду? — он сощурился. — Жаловаться?

— Я просто прошу тебя оставить Рабастана в покое, — мирно сказал тогда Родольфус ему. — У тебя много товарищей — и…

— Я разочарую тебя, Лестрейндж, — перебил его Розье очень глумливо. — Нет у тебя ни возможностей, ни полномочий мне приказывать. А станешь упорствовать — я напомню матушке о ваших долгах, — он насмешливо сделал большие глаза и поиграл бровями. — Вы же, кажется, так до конца и не рассчитались по ним? И даже брак с моей кузиной вам не помог!

— Я всего лишь тебя попросил, — ровно ответил Родольфус.

— А я отказал, — заносчиво рассмеялся Розье и объявил: — Мы закончили!

В тот раз Родольфус ничего делать не стал, отложив это на будущее — потому что просто так подобные вещи спускать, бесспорно, нельзя — и вот теперь это будущее, похоже, пришло. Он мог бы стерпеть хамство молоденького глупца, не знающего ни драккла о жизни — в конце концов, тот ведь сказал правду, долги он на тот момент и вправду ещё не выплатил — но то, что произошло сегодня, требовало решительных действий. Не хватало ещё, чтобы Розье втянул его брата в свои безумные эксперименты с весёлыми зельями!

— Они большие, — отвечает Рабастан, нервно гладя пальцами тыльную строну руки брата. — Я не помню слова… большие дети… у меня все слова путаются, Руди, — добавляет он жалобно.

— Подростки? — ну, это лучше. Подростки мало кому интересны — и всё же надо бы прибрать там. Или уж метку повесить… если они сами не озаботились. Да, метка, пожалуй что, будет лучше.

— Да, — с облегчением говорит Рабастан. — Злые… Как Лорд всегда говорит — злые и громкие…

Родольфус не помнит, чтобы Тёмный Лорд говорил бы что-либо про «громких» магглов, но это сейчас не важно.

— Покажешь мне? — спрашивает Родольфус как можно ласковее.

— Ты не будешь ругаться? — очень по-детски спрашивает Рабастан. Это тоже дико: Родольфус вообще не помнит, чтобы «ругался» на брата за что бы то ни было.

— Нет, — обещает он. — Что бы я ни увидел.

— Смотри, — неожиданно легко соглашается Рабастан и сам заглядывает ему в глаза.

… Темно. Моросит дождь — несильно, но, похоже, давно, потому что улица и дома, которые можно разглядеть в свете фонарей, совсем мокрые, и везде довольно большие лужи. По тёмной маггловской улице, незнакомой Родольфусу, идут двое: его брат и Эван Розье, оба в тёмных плащах и с волшебными палочками в руках. Они смеются и пьют вино из одной бутылки — а потом в какой-то момент Розье достаёт из кармана маленькую табакерку и говорит:

— Да попробуй!

— Нет, — мотает головой Рабастан. Он слегка пьян, и у него отличное настроение. — Мне того раза хватило. Да и Руди мне голову оторвёт.