Возможно для читателей эта история не покажется страшной, но 20 лет назад она до жути будоражила всю мою родню. У моей прабабки было 9 детей — 7 мальчиков и 2 девочки, мальчикам старались давать хорошее образование — среди них были и выдающиеся археологи и председатели колхозов, и начальники угро. Надо отметить, что по линии моей прабабки все мужчины были очень красивыми — статные, высокие, а женщины красотой, наоборот, не выделялись.
6 мин, 33 сек 13352
Она лежала в постели рядом со старшей сестрой и тихо цепенела от ужаса. Она боялась пошевелиться, сказать кому-то что-то, позвать на помощь, но самое главное-она боялась умереть. она всю ночь тихо проплакала, шёпотом звала хоть кого-нибудь из взрослых, боялась пошевелиться, чтобы ей не стало ещё хуже и страшнее. Почему-то она точно знала, что если ей удастся пережить эту ночь, то с рассветом всё пройдёт. И она ждала этого утра всем своим крошечным сердцем. Непонятно, откуда у такого маленького ребёнка появился безотчётный страх смерти и стойкое желание жить, раз она всю ночь, как мантру шептала 2 фразы — мне страшно умирать, я хочу жить. С рассветом этот страх прошёл. Моя бабушка сама воспитывала 3х детей, и чтобы их прокормить ей часто приходилось оставлять их дома одних, порою даже на ночь, если ей выпадали ночные смены. И каково было её удивление, когда она с рассветом (она всегда просыпалась с восходом солнца, а детей наоборот старалась разбудить попозже), пришла проведать спящую детвору застала свою младшую дочь дрожащей, бледной как смерть, заплаканной и 100% бодрствующей. На расспросы бабушки мать ничего не ответила, наверное просто побоялось что это ощущение вернётся. Она лишь забралась к бабушке на руки и попросила её унести из этого страшного дома… Даже будучи взрослой женщиной, имеющей 2 детей старше, чем она сама была, когда это произошло, мать испытывала безотчётный страх перед домом, в котором жила баба Галя, и меня со старшей сестрой туда не пускала, и сама не заходила, преподчитая наносить бабе Гали визиты вежливости или во дворе бабиного Галиного дома, или что ещё лучше на нейтральной территории. Как мне потом рассказала мать, ощущения, которые она пережила в ту ночь были сродни тому, как если бы её одну на ночь в склепе заперли.
Время шло, дети взрослели, родители старели, но ничего не менялось в отношениях Петра и Тони. Дочери — Оля и Маша, вышли замуж-у Оли родились сын и дочь, а у Маши дочка, к моменту развязки событий она была беременна 2м ребёнком.
Стало известно, что Пётр болен раком, причём болезнь протекала в скрытой форме и что на данной стадии опухоль неоперабельна. Было понятно, что жить ему осталось не долго. Примерно в одно время с этим у Тони тоже обнаружили смертельную болезнь. Им обоим было слегка за 50 лет. Заботы по уходу за умирающими родителями легли на беременную Машу. Ольга, живя в другом городе, помогала деньгами. В это время скоропостижно умирает Тонин брат. Я помню эти похороны. Мне было 5 лет, я смотрела на крышку гроба, оббитого красной тканью, а за дверью раздавались стоны умирающего Петра. Болезнь находилось в такой стадии, что кроме наркотиков ничего не могло помочь, но откуда они могли быть в захудалом городишке в постперестроечное время, когда всей стране жрать нечего было?
Через 9 дней Пётр умер. Прибитая горем семья совсем ничего не понимала — откуда такое несчастье -2 покойника за 1,5 недели? но это было только начало.
Маша, как одержимая, несмотря на огромный живот, носилась с больной Тоней. Все понимали, что и Тоне осталось совсем не долго. На 40й день после смерти Петра у Маши начались роды, которых она не пережила. Её новорожденный сын умер на 9й день. Её 2х летняя дочь осталась сиротой.
В этот же месяц умерла и Тоня. Досматривала её после смерти Маши как-то преждевременно постаревшая Ольга.
Я помню, как мы уезжали после похорон Тони. Папа разворачивал машину на крошечном пятачке дороги, бабушка сидела рядом с ним. а мы с мамой и сестрой на заднем сидении, когда вышла баба Галя (ну лично мне с сестрой она приходилась не кровно родственной прабабкой) и жестами попросила отца остановиться. Бабушка приоткрыла дверь машины. Баба Галя обвела мутным взглядом голубых глаз всю нашу семью, несколько дольше задержалась взглядом на матери (мать поёжилась и крепче прижала нас с сестрой к себе) и сказала бабушке, что скоро она, баба Галя, помрёт и наказала похоронить её не со всей роднёй, а где-то в глухой деревеньке, откуда она сама была родом.
Пол года после этого прожила баба Галя, видимо специально Бог опустил ей время, чтобы она переосмыслила всё то, что натворила. Наверное не даром она пережила всех — и детей и внуков и правнуков.
На этом бы можно было поставить точку, но это не конец истории. Осталась Ольга, остались 2е ей детей. От пережитого горя она ещё больше очерствела, стала более надменной и жёсткой. Семья, как могла её поддерживала. Она стойко перенесла всё то горе, выпавшее на её долю и говорила, что это всё пережить можно, но вот если что с сыном её случится — от этого горя ей не оправиться. Сына она берегла, баловала, как будто чувствовала, что недолго им вместе быть времени отпущено. Через 8 лет на новый год Ольга, её муж и гости смотрели с балкона на праздничный салют. На кухне остался только сын, который молча ел праздничный салат, когда на кухню через балкон (никого на нём не задев), залетела армейская ракетница и попала мальчику в голову. Через 14 дней мальчик, мой траюродный брат, умер не приходя в сознание.
Время шло, дети взрослели, родители старели, но ничего не менялось в отношениях Петра и Тони. Дочери — Оля и Маша, вышли замуж-у Оли родились сын и дочь, а у Маши дочка, к моменту развязки событий она была беременна 2м ребёнком.
Стало известно, что Пётр болен раком, причём болезнь протекала в скрытой форме и что на данной стадии опухоль неоперабельна. Было понятно, что жить ему осталось не долго. Примерно в одно время с этим у Тони тоже обнаружили смертельную болезнь. Им обоим было слегка за 50 лет. Заботы по уходу за умирающими родителями легли на беременную Машу. Ольга, живя в другом городе, помогала деньгами. В это время скоропостижно умирает Тонин брат. Я помню эти похороны. Мне было 5 лет, я смотрела на крышку гроба, оббитого красной тканью, а за дверью раздавались стоны умирающего Петра. Болезнь находилось в такой стадии, что кроме наркотиков ничего не могло помочь, но откуда они могли быть в захудалом городишке в постперестроечное время, когда всей стране жрать нечего было?
Через 9 дней Пётр умер. Прибитая горем семья совсем ничего не понимала — откуда такое несчастье -2 покойника за 1,5 недели? но это было только начало.
Маша, как одержимая, несмотря на огромный живот, носилась с больной Тоней. Все понимали, что и Тоне осталось совсем не долго. На 40й день после смерти Петра у Маши начались роды, которых она не пережила. Её новорожденный сын умер на 9й день. Её 2х летняя дочь осталась сиротой.
В этот же месяц умерла и Тоня. Досматривала её после смерти Маши как-то преждевременно постаревшая Ольга.
Я помню, как мы уезжали после похорон Тони. Папа разворачивал машину на крошечном пятачке дороги, бабушка сидела рядом с ним. а мы с мамой и сестрой на заднем сидении, когда вышла баба Галя (ну лично мне с сестрой она приходилась не кровно родственной прабабкой) и жестами попросила отца остановиться. Бабушка приоткрыла дверь машины. Баба Галя обвела мутным взглядом голубых глаз всю нашу семью, несколько дольше задержалась взглядом на матери (мать поёжилась и крепче прижала нас с сестрой к себе) и сказала бабушке, что скоро она, баба Галя, помрёт и наказала похоронить её не со всей роднёй, а где-то в глухой деревеньке, откуда она сама была родом.
Пол года после этого прожила баба Галя, видимо специально Бог опустил ей время, чтобы она переосмыслила всё то, что натворила. Наверное не даром она пережила всех — и детей и внуков и правнуков.
На этом бы можно было поставить точку, но это не конец истории. Осталась Ольга, остались 2е ей детей. От пережитого горя она ещё больше очерствела, стала более надменной и жёсткой. Семья, как могла её поддерживала. Она стойко перенесла всё то горе, выпавшее на её долю и говорила, что это всё пережить можно, но вот если что с сыном её случится — от этого горя ей не оправиться. Сына она берегла, баловала, как будто чувствовала, что недолго им вместе быть времени отпущено. Через 8 лет на новый год Ольга, её муж и гости смотрели с балкона на праздничный салют. На кухне остался только сын, который молча ел праздничный салат, когда на кухню через балкон (никого на нём не задев), залетела армейская ракетница и попала мальчику в голову. Через 14 дней мальчик, мой траюродный брат, умер не приходя в сознание.
Страница 2 из 2
