История вампиров

Некую леди, которая сейчас заведует хозяйством одного из крупнейших в Соединенных Штатах сиротских приютов, аж два раза признавали мертвой присутствующие врачи. Дважды ее тело успевали окутать саваном, и оба раза она воз­вращалась к жизни благодаря своим друзьям. Во втором слу­чае с учетом предыдущего опыта были приняты исключитель­ные меры предосторожности. Врачи провели все мыслимые обследования, и, как говорится, не осталось места для сомне­ний. Медики на тот момент уже покинули дом, и владелец по­хоронного бюро приступил к своим скорбным обязанностям. Но тут тело леди случайно укололи булавкой, и друзья жен­щины, к радости своей, заметили, что из уколотого места стала сочиться кровь. Семья больной настояла на том, чтобы от­ложить похоронные приготовления; пациентке решительным образом обеспечили надлежащий уход, и вскоре она вернулась к жизни. На сегодняшний день эта женщина исключительно активно и энергично проявляет себя в должности администра­тора. Следует отметить, что, по ее словам, все эти печальные дни ее ни на мгновение не покидало сознание, и она прекрас­но понимала, что значат все эти усердные неутомимые обсле­дования, но в то же время испытывала полнейшее равнодушие к их результатам. Приговор врачей, констатировавших ее смерть, не вызвал у нее ни удивления, ни намека на тревогу. Очень похожий случай произошел с весьма состоятельным джентльменом, одним из самых видных горожан Гаррисберга, штат Пенсильвания. После продолжительной болезни он буд­то бы скончался от ревматической атаки, которую осложнила сердечная недостаточнрсть. Были произведены все приготов­ления к похоронам, однако его жена решила отложить сами похороны по меньшей мере на неделю: настолько сильно она боялась, что ее супруга могут похоронить заживо. Через два или три дня она заметила, что муж пошевелился: глаза его ши­роко раскрылись, а одна рука вышла из того положения, кото­рое ей заботливо придали. Жена пронзительно закричала, об­ращаясь к нему по имени, после чего супруг медленно поднял­ся и с ее помощью сел на стул. Немедленно вызвали врачей, но еще до их прихода к пациенту в значительной степени вер­нулись силы, причем вместе со способностью двигаться, кото­рой он был лишен на всем протяжении болезни. Джентльмен быстро пошел на поправку и вскоре уже был в превосходной форме, и, что весьма примечательно, он утверждал, что в пе­риод временного прекращения жизненных функций организма он прекрасно сознавал все, что происходило вокруг, и что из-за горя, которое испытывала его семья, сердце его разрыва­лось от жуткой скорби; его страшили приготовления к похоро­нам, однако он был не в состоянии пошевелить хотя бы одним мускулом и произнести хоть слово.

В свое время произвела настоящую сенсацию смерть Ва­шингтона Ирвинга Бишопа, знаменитого телепата. Прежде ему приходилось пребывать в каталептическом состоянии по семь часов, но однажды его транс длился так долго, что двое врачей констатировали его смерть. Сегодня мало кто сомнева­ется, что решение о вскрытии тела приняли с недопустимой поспешностью и что несчастный был жив, пока нож хирурга не проник в его мозг.

Хотя фактически на протяжении веков были зафиксирова­ны лишь отдельные подобные случаи, на самом деле трагиче­ских эпизодов, когда мнимых покойников хоронили заживо и аутопсию производили на живых людях, бесчисленное мно­жество. Один из таких случаев чуть было не произошел с ве­ликим гуманистом Марком-Антуаном Мюрэ, который во время одного из путешествий заболел и слег и которого доста­вили в местную больницу как простого иностранца, чьего име­ни никто не знал. Когда он, даже не потеряв сознания, лежал с закрытыми глазами на грубом соломенном тюфяке, вокруг больного в полном составе собрались врачи, читавшие в это время лекцию по анатомии и жаждавшие найти подходящий объект, который помог бы им проиллюстрировать их теории. Медики рьяно обсуждали спорные вопросы, и старший врач,

А. Ж. Вирц. «Заживо погребенный»

решивший, что пациент умер, важно произнес, указывая на тело: «Faciamus experimentum in anima vili» («Приступим к эксперименту над этой жалкой душонкой»!). Мнимый труп широко открыл глаза и тихо, но отчетливо ответил: «Vilem ani-mam appellas pro qua Christus non dedignatus est mori» («Ду­шонкой жалкой ту душу называешь, за которую Христос жизни своей не пожалел»!).