История вампиров

Евгиппий, сменивший на должности главы епархии Трент св. великомученика Вигилия, оставил нам жизнеописание св. Северина, который, незадолго до своего отъезда в Италию был одним из последних епископов из числа римлян, проживавших в этом районе на Дунае. Однажды св. Северин, которому при­шлось всю ночь дежурить у похоронных носилок священника по имени Сильван, на заре предложил последнему еще раз по­говорить с собратьями, жаждавшими услышать его голос, ибо при жизни Сильван был красноречивым, пламенным пропо­ведником. Сильван открыл глаза, и святой поинтересовался, не желает ли тот вернуться к жизни. Но покойный отвечал: «Отец мой, умоляю вас, более не задерживайте меня, не отда­ляйте наступления того вечного покоя, который для почивших во Христе превыше любых наслаждений» И затем, закрыв глаза, он больше не пробуждался к жизни на этом свете.

Этот случай сразу же воскрешает в памяти знаменитое чу­до св. Филиппо Нери, который был духовным наставником семейства Массимо. В 1583 году сын и наследник принца Фа-брицио Массимо умер от лихорадки в возрасте четырнадцати лет. Когда св. Филиппо вошел в комнату, где оплакивали свою утрату родители и проливали слезы родственники, он подошел К мертвому подростку, положил руку ему на лоб и позвал его по имени. После этого мальчик ожил, открыл глаза и сел на кровати. «Страшно умирать?» — спросил святой.«Нет» — кротко ответил подросток.«Готов ли ты отдать Богу ду­шу?» — «Да» — «Тогда ступай, — сказал святой Филип­по. — Va, che sii Benedetto, e prega Dio per noi!» С просвет­ленной улыбкой мальчик откинулся на подушку и вторично почил в бозе. С тех пор ежегодно 16 марта в семейной часов­не в Палаццо Массимо устраивается festa**.

В «Житии св. Феодосия Кенобита» которое написал Феодор, епископ Петры (536 г!), есть такой эпизод: когда возле монасты­ря соорудили большой просторный склеп, св. Феодосии изрек:«Теперь усыпальница воистину завершена — вот только кто из нас первым в ней упокоится?» Тут некий монах по имени Василий упал перед ним на колени и стал умолять, чтобы этой чести удостоили именно его. По прошествии примерно месяца Василий без всяких болезней и страданий отошел в мир иной — как будто просто за­снул. Через сорок дней св. Феодосии стал замечать, что усопший монах на заутрене, да и в другие часы, как и прежде, занимает свое место в хоре. Никто, кроме Феодосия, не видел покойного, но мно­гие слышали его голос; особенно хорошо ощущал его один монах по имени Эций. Тогда Феодосии попросил Господа сделать так, чтобы все были в состоянии видеть призрак Василия. И действительно, взор каждого прояснился таким образом, что все теперь смогли на­блюдать усопшего, который занимал свое привычное место в хоре. Когда Эций попытался на радостях обнять собрата, призрачная фигура от его прикосновения стала растворяться со словами: «Спо­койно, Эций. Господь с вами, отец мой и собратья мои. Но только отныне вы не сможете меня ни видеть, ни слышать»

У св. Григория, епископа Лангрского, была привычка вставать по ночам, когда все уже глубоко спали, и тихо идти в церковь, где он проводил несколько часов в молитвах. Это долго оставалось незамеченным, но однажды кто-то из братии долго не мог заснуть; этот монах заметил, что епископ куда-то направился по коридору. Из любопытства монах последовал за ним, и вскоре увидел, как тот входит в баптистерий, дверь которого сама собой распахнулась перед аббатом. Некоторое время внутри царила тишина; затем раздался голос епископа: св. Григорий запел антифон, и тут же вдруг послышалось мно­жество голосов, подхвативших псалом; это пение продолжа­лось три часа подряд. «Я, в свою очередь, — заявляет св. Гри­горий Турский, — считаю, что святые, мрщи коих покоились в церкви и коим поклонялись, таким образом открылись это­му святому и вместе с ним славили Бога»