Не в котором царстве, не в котором государстве жил-был крестьянин. Жил он не богато, не бедно, а так — средне. И жили они двое со старухой. И вот все им было жить хорошо, только не было никого детей у них. В одно прекрасное время старуха и говорит...
28 мин, 35 сек 4360
Вот он стоит. Стоял, стоял, стоял, видит — летит какая-то сильная гора. Это птица.
Дети и закричали:
— Смотри, Иван Соснович, это мать летит. Ухоронись за дерево, чтобы она тебя не видала.
И вот он ухитился за дуб, она и прилетает. Вот они начали плакать, говорить:
— Вот ты бросила нас, мы чуть не умерли. Вот кабы не добрый человек, мы бы и умерли. Да как он спас, накормил нас, мы и живые.
— Ну, а где этот человек, кто он есть?
— А этот человек Иван Соснович, остался здесь в подземелье.
Вот она и начинает ему говорить:
— Здорово, Иван Соснович. Ну, так что тебе надь за то, что ты моих детей покормил?
— Да мне ничего такого не надь, сослужи мне-ка службу, если можешь.
— Ну, каку тебе, Иван Соснович, надо службу сослужить?
— Вот вынеси меня на Русь отсюда, больше мне ничего и не надо.
— Да на Русь, Иван Соснович, лететь далёко, надо большие запасы иметь. А ведь ты, Иван Соснович, не легкой, тебя тащить, так надо большой запас иметь.
— Ну, я уж не знаю, какой надь запас, скажи.
— Прежде всего нужно убить сорок волов мне-ка на дорогу. И как полетим, ты мне кидай по полу-вола в рот. И потом нужно сорок ведер воды. Как пол-вола бросишь, съем, и так ведро воды. А теперь, ты убил нашего старика здесь?
— Убил.
— Вот, сходи в сгонный домик и принеси живой воды, мне даешь немного и себе возьми с собой. Это все собери, притащи, а уж я буду готова, сослужу тебе службу, как ты спас моих детей.
Он пошел в это стадо, зарезал сорок голов, притащил мясо и пошел в сад. Взял живой воды пузырек с собой и приходи к ней обратно. Она спустилась с этой лесины с большой, и он все привязал ей к крыльям.
Сел он, они и полетели. Вот летят, летят, она оглянется, — он ей пол-вола да ведро воды. Летят, летят, а нужно было пролететь через три моря. И вот он так летел, все кидал. Второе море перелетели, вот уж на третье вылетели, у него уж волов стало мало, всего десяток, а лететь надо целое море. Он стал ей поменьше кидать куски. Когда он стал поменьше кидать куски, она стала чаще оборачиваться и садиться стала книзу. Вот стал берег виднеться, а у него уж осталось только полвола, она и говорит:
— Ну, я есть хочу, а то я тебя брошу.
Он дал ей последнего пол-вола и немножко живой воды. Она и приободрилась. Ну, подлетел он немного, и говорит орлица:
— Есть хочу.
А ему бросить больше нечего. Она и говорит:
— Ну, Иван Соснович, вырезай хоть икры из ног, да бросай мне, а то нам не долететь.
Он, ничо не говоря, икру вырезал, да потом и другую, бросил ей.
Так они добрались до берега. Когда перебрались через, стала она на землю, а он стать на ноги не может и говорит:
— Ну, куда я теперь пойду, как стать на ноги не могу, слушай, орлица.
Тогда она и говорит:
— Ну, ладно, Иван Соснович, коли ты не пожалел уж икр своих, я тебе их обратно вытошню.
Вот она и выкашлянула.
— Ну, а теперь ты их ставь обратно, да смажь живой водой, будешь здоров.
Он вставил, смазал и встал.
— Ну, а теперь остальную воду дай мне напиться, а то я не долечу. Ведь мне тебя надо было тащить да твою палицу триста пудов. Тебе вода больше не понадобится, хотя ты еще много горя примешь дорогой.
И так распростился Иван Соснович с птицей, она выпила воду и полетела вперед.
И вот он идет, идет и идет, смотрит — лежит рать убита.
Идет он по этой рати и увидал Горыню убитого. Посмотрел он на него и пошел дальше. Дальше пошел, идет, смотрит — вторая рать лежит убитая. И вот подошел, и видит: лежит Дубиня и тоже убитой.
И он идет дальше. И видит: невдалеке виднеется палище какое-то, и тоже лежит рать убитая. Ну, все оно было спалено. Пришел к третьей рати, видит — сидит Усыня на кусту, ноги и руки отрублены и весь израненной, но только живой.
Вот он к нему и подошел. Увидал его, и стал спрашивать:
— Ну, здравствуй, богатырь Усыня.
— Здравствуй, здравствуй, Иван Соснович, как ты сюда попал?
— Да как попал! А где же твои братья?
— Братья мои все убитые, и я в таком же положении.
— Ну, дак где эти красные девицы, которых я достал из подземелья. Скажи, почему вы меня оставили в подземелье, бросили, обратно не вытянули?
— Да слушай, Иван Соснович, я тут не виноват, я-то просил братьев, что давай вытянем, а Дубиня как раз резал ремни, боялся, что ему не достанется невеста. И, конечно, нам никому-то не досталось.
— А где они теперь есть?
— А их унес Кощей Бессмертный, а царство все окаменело. Он убил наши все три рати, прижгал, забрал этих девушек и улетел, и не знаю, где он есть.
— Ну, Усыня, я бы тебе уж не помнил бы зла, ну, а как у меня нет тех средствов, чтобы тебя поправить, уж извини, я тебя убью, чтобы тебе не мучиться.
Теперь Иван Соснович пошел опять вперед. Вдруг видит — идут два человека с копорулями. Он подошел к ним и спрашивает:
— Куда отправились, молодцы?
— Пошли узнавать к высоким горам, где Кощея Бессмертного смерть, иначе нам не убить его, пошли разыскивать, так что он погубил наше все царство.
— Ну, так возьмите меня в товарищи. Я вам помогу, он мне нужен.
Дети и закричали:
— Смотри, Иван Соснович, это мать летит. Ухоронись за дерево, чтобы она тебя не видала.
И вот он ухитился за дуб, она и прилетает. Вот они начали плакать, говорить:
— Вот ты бросила нас, мы чуть не умерли. Вот кабы не добрый человек, мы бы и умерли. Да как он спас, накормил нас, мы и живые.
— Ну, а где этот человек, кто он есть?
— А этот человек Иван Соснович, остался здесь в подземелье.
Вот она и начинает ему говорить:
— Здорово, Иван Соснович. Ну, так что тебе надь за то, что ты моих детей покормил?
— Да мне ничего такого не надь, сослужи мне-ка службу, если можешь.
— Ну, каку тебе, Иван Соснович, надо службу сослужить?
— Вот вынеси меня на Русь отсюда, больше мне ничего и не надо.
— Да на Русь, Иван Соснович, лететь далёко, надо большие запасы иметь. А ведь ты, Иван Соснович, не легкой, тебя тащить, так надо большой запас иметь.
— Ну, я уж не знаю, какой надь запас, скажи.
— Прежде всего нужно убить сорок волов мне-ка на дорогу. И как полетим, ты мне кидай по полу-вола в рот. И потом нужно сорок ведер воды. Как пол-вола бросишь, съем, и так ведро воды. А теперь, ты убил нашего старика здесь?
— Убил.
— Вот, сходи в сгонный домик и принеси живой воды, мне даешь немного и себе возьми с собой. Это все собери, притащи, а уж я буду готова, сослужу тебе службу, как ты спас моих детей.
Он пошел в это стадо, зарезал сорок голов, притащил мясо и пошел в сад. Взял живой воды пузырек с собой и приходи к ней обратно. Она спустилась с этой лесины с большой, и он все привязал ей к крыльям.
Сел он, они и полетели. Вот летят, летят, она оглянется, — он ей пол-вола да ведро воды. Летят, летят, а нужно было пролететь через три моря. И вот он так летел, все кидал. Второе море перелетели, вот уж на третье вылетели, у него уж волов стало мало, всего десяток, а лететь надо целое море. Он стал ей поменьше кидать куски. Когда он стал поменьше кидать куски, она стала чаще оборачиваться и садиться стала книзу. Вот стал берег виднеться, а у него уж осталось только полвола, она и говорит:
— Ну, я есть хочу, а то я тебя брошу.
Он дал ей последнего пол-вола и немножко живой воды. Она и приободрилась. Ну, подлетел он немного, и говорит орлица:
— Есть хочу.
А ему бросить больше нечего. Она и говорит:
— Ну, Иван Соснович, вырезай хоть икры из ног, да бросай мне, а то нам не долететь.
Он, ничо не говоря, икру вырезал, да потом и другую, бросил ей.
Так они добрались до берега. Когда перебрались через, стала она на землю, а он стать на ноги не может и говорит:
— Ну, куда я теперь пойду, как стать на ноги не могу, слушай, орлица.
Тогда она и говорит:
— Ну, ладно, Иван Соснович, коли ты не пожалел уж икр своих, я тебе их обратно вытошню.
Вот она и выкашлянула.
— Ну, а теперь ты их ставь обратно, да смажь живой водой, будешь здоров.
Он вставил, смазал и встал.
— Ну, а теперь остальную воду дай мне напиться, а то я не долечу. Ведь мне тебя надо было тащить да твою палицу триста пудов. Тебе вода больше не понадобится, хотя ты еще много горя примешь дорогой.
И так распростился Иван Соснович с птицей, она выпила воду и полетела вперед.
И вот он идет, идет и идет, смотрит — лежит рать убита.
Идет он по этой рати и увидал Горыню убитого. Посмотрел он на него и пошел дальше. Дальше пошел, идет, смотрит — вторая рать лежит убитая. И вот подошел, и видит: лежит Дубиня и тоже убитой.
И он идет дальше. И видит: невдалеке виднеется палище какое-то, и тоже лежит рать убитая. Ну, все оно было спалено. Пришел к третьей рати, видит — сидит Усыня на кусту, ноги и руки отрублены и весь израненной, но только живой.
Вот он к нему и подошел. Увидал его, и стал спрашивать:
— Ну, здравствуй, богатырь Усыня.
— Здравствуй, здравствуй, Иван Соснович, как ты сюда попал?
— Да как попал! А где же твои братья?
— Братья мои все убитые, и я в таком же положении.
— Ну, дак где эти красные девицы, которых я достал из подземелья. Скажи, почему вы меня оставили в подземелье, бросили, обратно не вытянули?
— Да слушай, Иван Соснович, я тут не виноват, я-то просил братьев, что давай вытянем, а Дубиня как раз резал ремни, боялся, что ему не достанется невеста. И, конечно, нам никому-то не досталось.
— А где они теперь есть?
— А их унес Кощей Бессмертный, а царство все окаменело. Он убил наши все три рати, прижгал, забрал этих девушек и улетел, и не знаю, где он есть.
— Ну, Усыня, я бы тебе уж не помнил бы зла, ну, а как у меня нет тех средствов, чтобы тебя поправить, уж извини, я тебя убью, чтобы тебе не мучиться.
Теперь Иван Соснович пошел опять вперед. Вдруг видит — идут два человека с копорулями. Он подошел к ним и спрашивает:
— Куда отправились, молодцы?
— Пошли узнавать к высоким горам, где Кощея Бессмертного смерть, иначе нам не убить его, пошли разыскивать, так что он погубил наше все царство.
— Ну, так возьмите меня в товарищи. Я вам помогу, он мне нужен.
Страница 6 из 7
