Не заметил, осень пришла. Его кинули на жесткую койку.
0 мин, 55 сек 14705
Прутья впивались в тело. Плешивый матрас разъедал кожу выбоинами. Высохший человек блевал возле кровати. Месиво из крови и непереваренных таблеток жадно вытекало из прогнившего нутра, заполняя все пространство запахом смрада и могильных червей.
— Туды его в качель! Опять заблевал все, тварь, — раздалось откуда-то сбоку.
— Цыбульский, тряпку неси, гнида, а то снова на вязки загремишь.
— Вонь от мокрой тряпки с блевотиной усиливалась.
— А этому вколоть десять кубов врач прописал.
— Шприц с галоперидолом огненной лавой вливался в искореженную вену, достигая глубин мозга. Каленым обручем оборачивалось тело, корежило мышцы, здоровенный жук катил навозный шар прямо на него.
— Нехило его скрутило! — так еще бы — десять кубов… Скоро нам всем здесь писец придет.
Тело отделилось и пошло гулять по коридорам. Глухие стоны доносились из подсобки. В ней напряженно трудились санитар с медсестрой. Внезапно из дверного проема вылез огромный таракан и вставными челюстями протаранил мозг. В палату зашел врач. Треснула бумага, из плаката свесился гигантский паук, произнес: «тащемта атлична-атлична, например!» и рассмеялся. Подошел санитар и расколол ржавым топором адово гудящую голову.
Наутро санитара нашли разрубленным, а из его кишок выползала песня, звучавшая из всех утюгов: падает на снег, снег…
— Туды его в качель! Опять заблевал все, тварь, — раздалось откуда-то сбоку.
— Цыбульский, тряпку неси, гнида, а то снова на вязки загремишь.
— Вонь от мокрой тряпки с блевотиной усиливалась.
— А этому вколоть десять кубов врач прописал.
— Шприц с галоперидолом огненной лавой вливался в искореженную вену, достигая глубин мозга. Каленым обручем оборачивалось тело, корежило мышцы, здоровенный жук катил навозный шар прямо на него.
— Нехило его скрутило! — так еще бы — десять кубов… Скоро нам всем здесь писец придет.
Тело отделилось и пошло гулять по коридорам. Глухие стоны доносились из подсобки. В ней напряженно трудились санитар с медсестрой. Внезапно из дверного проема вылез огромный таракан и вставными челюстями протаранил мозг. В палату зашел врач. Треснула бумага, из плаката свесился гигантский паук, произнес: «тащемта атлична-атлична, например!» и рассмеялся. Подошел санитар и расколол ржавым топором адово гудящую голову.
Наутро санитара нашли разрубленным, а из его кишок выползала песня, звучавшая из всех утюгов: падает на снег, снег…
