Письмо, опубликованное ниже, принадлежит нашему корреспонденту Герберту Уэтли, без вести пропавшему у берегов озера Лох-Несс в Шотландии. Оно было обнаружено в доме, где пропавший снимал комнату, среди вещей и бумаг, по большей части относящихся к загадке чудовища озера. Письмо приводится полностью, без каких-либо изменений и комментариев со стороны редакции, ввиду его необычного содержания.
38 мин, 1 сек 17987
В следующие секунды меня поразил шок, которого я никогда ранее не испытывал. Издавая не то булькающие, не то квакающие гортанные звуки, по каменным ступеням на берег вышла огромная, в семь футов ростом, сутулящаяся антропоморфная амфибия, её, местами чешуйчатая, белёсая кожа, влажно блестела в ярком свете факелов. Атлетичный торс, на груди которого поблёскивало некое золотое украшение, венчала, без каких-либо признаков шеи (на её месте мерно раздувались подобные жабрам складки) плешивая голова. Морда её точь-в-точь повторяла лица резных русалок, служивших подпорками столешницы чайного столика в Блекстоунхилл. Выпученные, ни разу не мигнувшие глаза, были направлены на низкорослую, по сравнению с чудовищем, фигуру в мантии. Приступ тошноты скрутил моё тело, когда, разверзнув хищную пасть, оно исторгло гортанные булькающие звуки, походившие на своеобразную речь и больше всего на слова неведомого заклинания, произнесённого ранее Элуорком и призвавшим из вод озера то, чего не может существовать.
Неуёмная дрожь сотрясала мою руку, доставшую из кармана револьвер, когда из воды на берег ступило второе чудовище. Шок, переросший в истерику и накрывший меня волной ярости и неописуемого ужаса, затуманил рассудок, заставив с диким воплем подняться с земли, стреляя в озёрных бестий. Одновременно с громом выстрелов раздались ужасающие гортанные рычание и скуление, одна из тварей прыжком бросилась на меня и мощнейшим ударом швырнула о каменистую землю. Сознание моё погрузилось в тёмные бездны небытия.
Первые чувства, пробившиеся через толщи окутавших меня вод, оказались нестерпимой болью в груди, холодом и двумя резкими пощёчинами. Собрав все возможные силы в кулак, я открыл глаза. Надо мной, на фоне свинцовых туч, склонилась фигура Элуорка. «Наконец-то вы пришли в себя, поднимайтесь!» — прозвучал мерзкий баритон, заглушаемый шумом в ушах. Преодолевая боль и опираясь на вызывавшего у меня отвращение колдуна, я доковылял до особняка Блекстоунхилл. Пульсирующий гул в голове усиливался с каждым шагом, выдавая обрывочные воспоминания произошедших накануне событий. Войдя в дом, Элуорк дотащил меня до гостиной, обстановку которой я уже хорошо знал, и, уложив на кушетку, вышел из комнаты.
Я прикрыл ладонью глаза, морщась от терзавшей меня боли, холодная и вымокшая до ниток одежда лишь усугубляла ситуацию, даже несмотря на то, что в противоположном конце гостиной пылал камин. Раздался скрип двери, я приоткрыл глаза. В комнату вошёл Элуорк, неся шерстяной плед, бинты и какие-то склянки. Несмотря на моё удивление и ярко выраженную неприязнь, молча он укрыл меня пледом, налил бокал шерри, взятый с чайного столика, своим видом пробудивший у меня невыносимые воспоминания. Алкоголь сделал своё дело, заглушив боль и распространив тепло по дрожащему телу. Я недоумевал, откуда взялась такая сверхъестественная гостеприимность. Обрабатывая и забинтовывая мои руки и лицо, покрытые ссадинами и рваными порезами, Элуорк наконец-то издал нотки своего баритона, нарушив гнетущую тишину Блекстоунхилл: «Я так понимаю, вы вновь наблюдали за мной. В этот раз вам дорого обошлась ваша профессиональная дотошность, ночью вы поскользнулись и, ударившись головой о камень, пролежали без сознания до утра, пока я вас не обнаружил». Слова прозвучали с гипнотической настойчивостью, и я сделал вид, что поверил в эту нелепость, хотя ясно осознавал, что произошло ночью. Когда мерзкая жабоподобная тварь набросилась на меня, моя рука зацепилась и сорвала со склизкой холодной груди золотой амулет, который, очнувшись, я обнаружил зажатым в руке и незаметно от Элуорка сунул в карман. Именно это осязаемое доказательство говорило в пользу того, что всё увиденное и произошедшее со мной ночью было невероятной, но реальностью.
Пролежав примерно с полчаса, я поднялся и, провожаемый Элуорком, не проронившим больше ни слова, прихрамывая, добрёл до дома мистера Мартина. Тот с бледным лицом попросил моих соседей — молодых людей — помочь мне подняться в свою комнату, переодеться и улечься в кровать. После надо мной по-матерински хлопотала жена мистера Мартина, а через несколько часов отдыха все четверо стали выведывать, что же со мной произошло. На расспросы я отвечал уже известными событиями ночного разговора с мистером Мартином и тем, что мне безуспешно пытался внушить Элуорк.
Неуёмная дрожь сотрясала мою руку, доставшую из кармана револьвер, когда из воды на берег ступило второе чудовище. Шок, переросший в истерику и накрывший меня волной ярости и неописуемого ужаса, затуманил рассудок, заставив с диким воплем подняться с земли, стреляя в озёрных бестий. Одновременно с громом выстрелов раздались ужасающие гортанные рычание и скуление, одна из тварей прыжком бросилась на меня и мощнейшим ударом швырнула о каменистую землю. Сознание моё погрузилось в тёмные бездны небытия.
Первые чувства, пробившиеся через толщи окутавших меня вод, оказались нестерпимой болью в груди, холодом и двумя резкими пощёчинами. Собрав все возможные силы в кулак, я открыл глаза. Надо мной, на фоне свинцовых туч, склонилась фигура Элуорка. «Наконец-то вы пришли в себя, поднимайтесь!» — прозвучал мерзкий баритон, заглушаемый шумом в ушах. Преодолевая боль и опираясь на вызывавшего у меня отвращение колдуна, я доковылял до особняка Блекстоунхилл. Пульсирующий гул в голове усиливался с каждым шагом, выдавая обрывочные воспоминания произошедших накануне событий. Войдя в дом, Элуорк дотащил меня до гостиной, обстановку которой я уже хорошо знал, и, уложив на кушетку, вышел из комнаты.
Я прикрыл ладонью глаза, морщась от терзавшей меня боли, холодная и вымокшая до ниток одежда лишь усугубляла ситуацию, даже несмотря на то, что в противоположном конце гостиной пылал камин. Раздался скрип двери, я приоткрыл глаза. В комнату вошёл Элуорк, неся шерстяной плед, бинты и какие-то склянки. Несмотря на моё удивление и ярко выраженную неприязнь, молча он укрыл меня пледом, налил бокал шерри, взятый с чайного столика, своим видом пробудивший у меня невыносимые воспоминания. Алкоголь сделал своё дело, заглушив боль и распространив тепло по дрожащему телу. Я недоумевал, откуда взялась такая сверхъестественная гостеприимность. Обрабатывая и забинтовывая мои руки и лицо, покрытые ссадинами и рваными порезами, Элуорк наконец-то издал нотки своего баритона, нарушив гнетущую тишину Блекстоунхилл: «Я так понимаю, вы вновь наблюдали за мной. В этот раз вам дорого обошлась ваша профессиональная дотошность, ночью вы поскользнулись и, ударившись головой о камень, пролежали без сознания до утра, пока я вас не обнаружил». Слова прозвучали с гипнотической настойчивостью, и я сделал вид, что поверил в эту нелепость, хотя ясно осознавал, что произошло ночью. Когда мерзкая жабоподобная тварь набросилась на меня, моя рука зацепилась и сорвала со склизкой холодной груди золотой амулет, который, очнувшись, я обнаружил зажатым в руке и незаметно от Элуорка сунул в карман. Именно это осязаемое доказательство говорило в пользу того, что всё увиденное и произошедшее со мной ночью было невероятной, но реальностью.
Пролежав примерно с полчаса, я поднялся и, провожаемый Элуорком, не проронившим больше ни слова, прихрамывая, добрёл до дома мистера Мартина. Тот с бледным лицом попросил моих соседей — молодых людей — помочь мне подняться в свою комнату, переодеться и улечься в кровать. После надо мной по-матерински хлопотала жена мистера Мартина, а через несколько часов отдыха все четверо стали выведывать, что же со мной произошло. На расспросы я отвечал уже известными событиями ночного разговора с мистером Мартином и тем, что мне безуспешно пытался внушить Элуорк.
Страница 6 из 12
