Артемий Петрович Волынский (родился в 1689 г.) был одним из сподвижников Петра Первого, продемонстрировавшим поразительное для того неспокойного времени политическое долголетие.
12 мин, 23 сек 540
Несмотря на яростное сопротивление обвиняемого попыткам придать его делу политический характер, таковой сфабриковать удалось без особого труда. Слишком уж много князь Волынской оставил на самого себя компромата! В частности, члены комиссии приняли к рассмотрению жалобу В. Тредиаковского, в которой известный филолог, создатель русского литературного языка, описал преследования, которым подвергся со стороны князя. Текст этого любопытного документа неслучайно воспроизведен — он великолепно характеризует то своеволие и безудержное хамство, что демонстрировал князь в отношении не только людей низкого («подлого») происхождения, но и образованных дворян. Напомним, что к этому времени Василий Тредиаковский уже отучился в Сорбонне и получил широкую известность в столице как поэт.
Тредиаковский до такой степени боялся гнева Волынского, что долгое время отказывался писать на последнего жалобу. И подал он ее, наконец, лишь после того, как в поддержку ему выступил Бирон. Фаворит Императрицы заявил формальную жалобу в Комиссию на том основании, что князь Волынский похитил Тредиаковского в его — Бирона — приемной, после чего избил поэта повторно; своим самоуправством Волынский помешал визитеру сделать доклад и проявил неуважение к Бирону.
Вот это самое «неуважение» к Бирону, проявившееся в том, что князь вытащил из приемной временщика поэта, и придало«делу Волынского» нужный политический подтекст. Когда сам князь услышал о том, что Бирон подал в комиссию на него жалобу, то он сразу согласился принести любые извинения. Волынский даже согласился просить прощения у Тредиаковского (каково, однако… Оправдывая себя Волынский заявил на допросе, что в первый раз избил поэта из — за того, что тот опоздал с написанием заказанных ему стихов; вторично же побил из — за гнева, когда понял, что В. К. Тредиаковский пришел к Бирону жаловаться на него.
Весь май и первую половину июня 1740 г. энергично велось следствие. Пыткам подверглись все сколь — нибудь заметные конфиденты: де ля Судэ, Хрущов, Соймонов… Велась активная проверка делопроизводства по местам работы этих лиц. Были доказаны факты получения взяток или побуждения к этому. Некоторые из вскрытых следствием фактов нельзя не признать вопиющими: так, Волынский велел травить собаками строптивого купца, который отказался дать взятку. После того, как купец пригрозил рассказать об этом самоуправстве Императрице, разъяренный князь приказал привязать несчастного к столбу, прикрепить к его телу куски сырого мяса и пустить на него свору гончих псов. В результате этого купец погиб.
Ревизия егермейстерской части вскрыла колоссальную недостачу казенных средств. За два года князь Волынский украл у казны более… 700 (семисот!) тыс. рублей. Это были огромные деньги.
Отдельным пунктом в обвинительное заключение попало упоминание о том, что князь Волынский двух своих сыновей, рожденных крепостными женщинами, записал в крепостные и держал в своем петербургском доме как обычную дворню. Даже для того, весьма немилосердного, времени такое жестокосердие по отношению к своим ближайшим родственникам казалось чудовищным; каков бы ни был тиран и самодур барин — крепостник той эпохи, он, обыкновенно, собственным детям от крепостных женщин давал «вольную».
Никто из «конфидентов» не подтвердил существования планов свержения Императрицы Анны Иоанновны. Таковых планов и в самом деле не существовало; по большому счету, все«конфиденты» были обласканы властью и не имели серьезных мотивов для борьбы с Самодержавием. Попытки приписать заговорщикам планы отравления Императрицы так попытками и остались: хотя в этом направлении Ушаков очень активно вел допросы, ничего существенного добиться аму не удалось. Поэтому, обвинения в«маккиавелизме» в конечном итоге отпали, хоть это и не сделало участь«конфидентов» легче.
Указом Императрицы от 19 июня 1740 г. была учреждено Генеральное собрание, которое было призвано разобрать накопленные «комиссией по делу новой русской партии» материалы и вынести на их основании приговор подследственным. В состав собрания вошли члены Сената, а также фельдмаршал Трубецкой; председателем был назначен канцлер А. М. Черкасский. Члены Генерального собрания хорошо знали обвиняемых лично; например, канцлер Трубецкой приходился родственником Еропкину; сенатор Нарышкин был близким другом Волынского и его соседом (их дома распологались рядом на Английской набережной) и т. п. Безусловно, членам собрания при изучении материалов следствия пришлось делать очень трудный для себя выбор.
Генеральное собрание заседало неделю. Вынесенные приговоры были исключительно суровы: Волынский приговаривался к посажению на кол живьем; дети его подлежали ссылке в Сибирь навечно; Хрущов, Соймонов, Еропкин, Мусин — Пушкин приговаривались в четвертованию; Эйхлера надлежало колесовать; после исполнения означенных приговоров всем поименованным лицам надлежало отсечь голову; кроме того, к отсечению головы приговаривался и де ля Судэ.
Тредиаковский до такой степени боялся гнева Волынского, что долгое время отказывался писать на последнего жалобу. И подал он ее, наконец, лишь после того, как в поддержку ему выступил Бирон. Фаворит Императрицы заявил формальную жалобу в Комиссию на том основании, что князь Волынский похитил Тредиаковского в его — Бирона — приемной, после чего избил поэта повторно; своим самоуправством Волынский помешал визитеру сделать доклад и проявил неуважение к Бирону.
Вот это самое «неуважение» к Бирону, проявившееся в том, что князь вытащил из приемной временщика поэта, и придало«делу Волынского» нужный политический подтекст. Когда сам князь услышал о том, что Бирон подал в комиссию на него жалобу, то он сразу согласился принести любые извинения. Волынский даже согласился просить прощения у Тредиаковского (каково, однако… Оправдывая себя Волынский заявил на допросе, что в первый раз избил поэта из — за того, что тот опоздал с написанием заказанных ему стихов; вторично же побил из — за гнева, когда понял, что В. К. Тредиаковский пришел к Бирону жаловаться на него.
Весь май и первую половину июня 1740 г. энергично велось следствие. Пыткам подверглись все сколь — нибудь заметные конфиденты: де ля Судэ, Хрущов, Соймонов… Велась активная проверка делопроизводства по местам работы этих лиц. Были доказаны факты получения взяток или побуждения к этому. Некоторые из вскрытых следствием фактов нельзя не признать вопиющими: так, Волынский велел травить собаками строптивого купца, который отказался дать взятку. После того, как купец пригрозил рассказать об этом самоуправстве Императрице, разъяренный князь приказал привязать несчастного к столбу, прикрепить к его телу куски сырого мяса и пустить на него свору гончих псов. В результате этого купец погиб.
Ревизия егермейстерской части вскрыла колоссальную недостачу казенных средств. За два года князь Волынский украл у казны более… 700 (семисот!) тыс. рублей. Это были огромные деньги.
Отдельным пунктом в обвинительное заключение попало упоминание о том, что князь Волынский двух своих сыновей, рожденных крепостными женщинами, записал в крепостные и держал в своем петербургском доме как обычную дворню. Даже для того, весьма немилосердного, времени такое жестокосердие по отношению к своим ближайшим родственникам казалось чудовищным; каков бы ни был тиран и самодур барин — крепостник той эпохи, он, обыкновенно, собственным детям от крепостных женщин давал «вольную».
Никто из «конфидентов» не подтвердил существования планов свержения Императрицы Анны Иоанновны. Таковых планов и в самом деле не существовало; по большому счету, все«конфиденты» были обласканы властью и не имели серьезных мотивов для борьбы с Самодержавием. Попытки приписать заговорщикам планы отравления Императрицы так попытками и остались: хотя в этом направлении Ушаков очень активно вел допросы, ничего существенного добиться аму не удалось. Поэтому, обвинения в«маккиавелизме» в конечном итоге отпали, хоть это и не сделало участь«конфидентов» легче.
Указом Императрицы от 19 июня 1740 г. была учреждено Генеральное собрание, которое было призвано разобрать накопленные «комиссией по делу новой русской партии» материалы и вынести на их основании приговор подследственным. В состав собрания вошли члены Сената, а также фельдмаршал Трубецкой; председателем был назначен канцлер А. М. Черкасский. Члены Генерального собрания хорошо знали обвиняемых лично; например, канцлер Трубецкой приходился родственником Еропкину; сенатор Нарышкин был близким другом Волынского и его соседом (их дома распологались рядом на Английской набережной) и т. п. Безусловно, членам собрания при изучении материалов следствия пришлось делать очень трудный для себя выбор.
Генеральное собрание заседало неделю. Вынесенные приговоры были исключительно суровы: Волынский приговаривался к посажению на кол живьем; дети его подлежали ссылке в Сибирь навечно; Хрущов, Соймонов, Еропкин, Мусин — Пушкин приговаривались в четвертованию; Эйхлера надлежало колесовать; после исполнения означенных приговоров всем поименованным лицам надлежало отсечь голову; кроме того, к отсечению головы приговаривался и де ля Судэ.
Страница 3 из 4
