19 августа 1990 года группа советских арестантов, которую этапировали самолётом, обезоружила конвоиров при помощи заранее пронесённого на борт оружия и захватила лайнер. В руках у воздушных пиратов оказалось более 40 пассажиров и членов экипажа. Угрожая взорвать бомбу, арестанты потребовали доставить их в Пакистан, где надеялись избежать преследования за свои преступления. Но там их ждала совсем другая судьба…
8 мин, 0 сек 2227
Это был конечный советский пункт. Очевидно, что захватчики собирались вылететь за границу. Но куда именно, не знали даже они сами. Судя по всему, план захвата самолёта у них был, а вот плана дальнейших действий уже не было. В Ташкенте снова рассматривался вариант штурма захваченного самолёта, но от него опять решено было отказаться. Заложники вместе с экипажем и бандитами заночевали в Ташкенте. Экипаж отпустили переночевать за пределами самолёта, а пассажиры и бандиты остались внутри.
Пакистан.
Около половины восьмого утра 20 августа самолёт вылетел из Ташкента. Видимо, именно тогда захватчикам и пришла в голову странная мысль направить самолёт в Пакистан. Трудно сказать, что именно мотивировало их это сделать. Советские силовики через пилотов судна пытались убедить преступников отправиться в Индию. Но те заподозрили неладное и потребовали посадки в Пакистане. Так или иначе, бандиты сделали очень плохой выбор, поскольку за угон воздушного судна в этой стране грозит смертная казнь.
Как только самолёт вошёл в воздушное пространство Пакистана, к нему вылетели два перехватчика-истребителя. Экипажу с большим трудом удалось убедить перехватчиков, что они являются гражданским судном, захваченным террористами.
Бандиты потребовали сажать самолёт в Карачи. Однако уже на подлёте к аэродрому диспетчер запретил посадку. Больше часа советский лайнер кружил над пакистанским аэродромом, пока у него не стало заканчиваться топливо. Только после этого пилоты смогли убедить диспетчеров дать им разрешение и пошли на посадку.
Из воздушной тюрьмы в земной ад.
На аэродроме захваченный авиалайнер встретили официальные лица. Приём был радушный. Все улыбались, жали руки, обнимались. Террористов отделили от заложников и весьма вежливо сопроводили до аэропорта. По дороге даже сделали групповой снимок всех захватчиков. Вероятно, те даже подумали, что сделали правильный выбор, прилетев в Пакистан, и теперь будут жить здесь в своё удовольствие.
Но, как только пакистанцы удостоверились, что все воздушные террористы у них в руках и у тех при себе больше нет оружия, они заперли их в местном полицейском участке. На всех заключённых тут же надели кандалы, которые они больше не снимали до самого освобождения.
Им также объявили, что они обвиняются в угоне самолёта и в воздушном терроризме, что по законам Пакистана карается смертной казнью. Тем же вечером советский самолёт с пассажирами-заложниками вернулся в СССР. Они провели в плену у бандитов более суток.
А вот для советских воздушных пиратов всё только начиналось. Первоначально их приговорили к смертной казни, но позднее, как иностранцев, решили пожалеть и заменить наказание пожизненным лишением свободы. А потом и вовсе понизили сроки до 20 с лишним лет, что давало шанс выхода на свободу.
Но до этого ещё надо было дожить. Незадачливые террористы сами наказали себя так, как их не могли наказать в СССР. Конечно, и советские тюрьмы были далеки от идеальных, но по сравнению с пакистанскими это были практически санатории. Поначалу преступники даже опасались, что их выдадут в СССР. Но уже через несколько месяцев они хотели этого больше всего на свете.
Советских угонщиков разместили в нескольких разных тюрьмах на юге страны, где были самые тяжёлые климатические условия. В отдельные периоды температура воздуха в душных тюремных камерах повышалась до 55–60 градусов. Воды было очень мало. Питание было плохое, при этом никакой помощи с воли не было, в отличие от СССР, где арестанты могли бы получать посылки от родных. Кандалы не снимались на протяжении всего срока заключения.
Нравы в местных тюрьмах были весьма простые: если охранникам что-то не нравилось, они просто избивали заключённых палками. Поскольку никто из советских заключённых местного языка не знал и не мог даже попросить воды, внимание к себе приходилось привлекать криками и стуком по дверям, что вело к порции палок. Впрочем, эти жестокие меры воспитания заставили всех заключённых в кратчайшие сроки овладеть местным языком — урду.
Неудивительно, что уже через несколько месяцев пребывания в пакистанских тюрьмах двое беглецов от советского правосудия свели счёты с жизнью, а третий умер не то от теплового удара, не то от инфаркта. А остальные принялись бомбардировать письмами советские ведомства. Дескать, всё поняли и раскаялись, верните домой, хотим сидеть там.
Ещё до распада страны советские представители обращались к Пакистану с просьбой экстрадировать преступников на родину. Но отношения между СССР и Пакистаном в то время были далеко не лучшими из-за недавней афганской войны, поэтому пакистанская сторона наотрез отказывалась.
В 1992 году предпринимали попытку экстрадиции и новые российские власти, но тоже безуспешно. А дальше завертелись такие политические и экономические процессы в стране, что про советских угонщиков просто забыли.
Возвращение домой.
Пакистан.
Около половины восьмого утра 20 августа самолёт вылетел из Ташкента. Видимо, именно тогда захватчикам и пришла в голову странная мысль направить самолёт в Пакистан. Трудно сказать, что именно мотивировало их это сделать. Советские силовики через пилотов судна пытались убедить преступников отправиться в Индию. Но те заподозрили неладное и потребовали посадки в Пакистане. Так или иначе, бандиты сделали очень плохой выбор, поскольку за угон воздушного судна в этой стране грозит смертная казнь.
Как только самолёт вошёл в воздушное пространство Пакистана, к нему вылетели два перехватчика-истребителя. Экипажу с большим трудом удалось убедить перехватчиков, что они являются гражданским судном, захваченным террористами.
Бандиты потребовали сажать самолёт в Карачи. Однако уже на подлёте к аэродрому диспетчер запретил посадку. Больше часа советский лайнер кружил над пакистанским аэродромом, пока у него не стало заканчиваться топливо. Только после этого пилоты смогли убедить диспетчеров дать им разрешение и пошли на посадку.
Из воздушной тюрьмы в земной ад.
На аэродроме захваченный авиалайнер встретили официальные лица. Приём был радушный. Все улыбались, жали руки, обнимались. Террористов отделили от заложников и весьма вежливо сопроводили до аэропорта. По дороге даже сделали групповой снимок всех захватчиков. Вероятно, те даже подумали, что сделали правильный выбор, прилетев в Пакистан, и теперь будут жить здесь в своё удовольствие.
Но, как только пакистанцы удостоверились, что все воздушные террористы у них в руках и у тех при себе больше нет оружия, они заперли их в местном полицейском участке. На всех заключённых тут же надели кандалы, которые они больше не снимали до самого освобождения.
Им также объявили, что они обвиняются в угоне самолёта и в воздушном терроризме, что по законам Пакистана карается смертной казнью. Тем же вечером советский самолёт с пассажирами-заложниками вернулся в СССР. Они провели в плену у бандитов более суток.
А вот для советских воздушных пиратов всё только начиналось. Первоначально их приговорили к смертной казни, но позднее, как иностранцев, решили пожалеть и заменить наказание пожизненным лишением свободы. А потом и вовсе понизили сроки до 20 с лишним лет, что давало шанс выхода на свободу.
Но до этого ещё надо было дожить. Незадачливые террористы сами наказали себя так, как их не могли наказать в СССР. Конечно, и советские тюрьмы были далеки от идеальных, но по сравнению с пакистанскими это были практически санатории. Поначалу преступники даже опасались, что их выдадут в СССР. Но уже через несколько месяцев они хотели этого больше всего на свете.
Советских угонщиков разместили в нескольких разных тюрьмах на юге страны, где были самые тяжёлые климатические условия. В отдельные периоды температура воздуха в душных тюремных камерах повышалась до 55–60 градусов. Воды было очень мало. Питание было плохое, при этом никакой помощи с воли не было, в отличие от СССР, где арестанты могли бы получать посылки от родных. Кандалы не снимались на протяжении всего срока заключения.
Нравы в местных тюрьмах были весьма простые: если охранникам что-то не нравилось, они просто избивали заключённых палками. Поскольку никто из советских заключённых местного языка не знал и не мог даже попросить воды, внимание к себе приходилось привлекать криками и стуком по дверям, что вело к порции палок. Впрочем, эти жестокие меры воспитания заставили всех заключённых в кратчайшие сроки овладеть местным языком — урду.
Неудивительно, что уже через несколько месяцев пребывания в пакистанских тюрьмах двое беглецов от советского правосудия свели счёты с жизнью, а третий умер не то от теплового удара, не то от инфаркта. А остальные принялись бомбардировать письмами советские ведомства. Дескать, всё поняли и раскаялись, верните домой, хотим сидеть там.
Ещё до распада страны советские представители обращались к Пакистану с просьбой экстрадировать преступников на родину. Но отношения между СССР и Пакистаном в то время были далеко не лучшими из-за недавней афганской войны, поэтому пакистанская сторона наотрез отказывалась.
В 1992 году предпринимали попытку экстрадиции и новые российские власти, но тоже безуспешно. А дальше завертелись такие политические и экономические процессы в стране, что про советских угонщиков просто забыли.
Возвращение домой.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 3
