Избранник

Я познал секреты концентрации и мог проводить часы, обдумывая важные понятия и просто созерцая; останавливал, обуздывал и направлял с твердостью алчный ум свой, постигая сокровенную суть явлений и вещей, и открылись мне великие тайны бытия. Сперва нерешительно ступил я на эту дорогу, но когда дух мой окреп и обрел способность к различению, я смог увереннее идти по пути сверхвидения и понял смысл того, что простаки и невежды назвали бы чудесами. Я прикоснулся к высшим законам, научился видеть отражение их в обыденном и смирился с царящей вокруг суетой, ибо даже она есть бледная, искаженная, но тень того, что происходит в мире высшем. И осознал я тогда, сколь мудро устроено мироздание, в основу которого заложила Асха гармонию и порядок, и постиг, что жизнь и смерть суть стороны одной медали, что одно непрестанно перетекает в другое и не существует без него, и восхитился безмерно. Всей душою возблагодарил я Асху за ее великий подвиг, за чудо творения и возможность разрушить то, что отживает свое и нуждается в переменах, и быстро переросли почтение мое и благодарность в глубочайшее принятие и преклонение. Я предал себя в руки великой богини и поклялся ей соединить свою волю с ее волей и поступать лишь так, как угодно ей, идти лишь теми путями, что укажет она. Тогда и появились символы ее на челе моем, дабы хранила Асха мой ум и не позволила ни единой нечистой мысли коснуться его, и на руках моих, дабы управляла Великая Мать каждым моим деянием.

Ежедневно и еженощно обращался я к многоликой богине, и открывал ей душу свою, и благодарил ее, и восхвалял, и просил лишь одного — показать ничтожному слуге, что угодно ей, дабы в тот же час исполнить, и слышала Мать, и наставляла меня. Часто, сидя после долгой молитвы в сосредоточении, я видел глубже и дальше, и смысл видений мгновенно становился мне ясен. По милости Асхи познал я многое из того, что ранее оставалось для меня скрытым. Взаимодействие мировых сил, тайны, вдохновлявшие магов и жрецов древности, возвышение и падение великих империй — все прошло перед внутренним взором моим.

Однажды сподобился я увидеть и то, как создается ткань бытия, зримая и незримая, как обновляется она, как вплетаются в нее нити отдельных судеб, и испытал великое благоговение. Я постиг, что все равно угодны Асхе: добрые и злые, кроткие и свирепые, великие и малые, мудрые и вовсе не наделенные разумом. Все, кроме демонов — злой выдумки Ургаша, скверной пародии на обитателей мира, созданного его великой сестрою. Богиня дозволила мне узреть их в истинном обличье: лишенных света живой души, бесформенных, мерзких, подобных пятнам грязи, только и способных губить и пожирать, захватывать и уничтожать все, что попадется на пути, ибо при неутолимой алчности тесно им самим в себе и рядом с себе подобными. Показала мне Великая Мать, как прорываются они в наш мир, дабы поглотить его, как проникают в души живущих, ими питаются, с ними срастаются и при их посредничестве творят гнусные дела свои. Я знал сие и ведал, что говорили пророчества, но ранее не видел воочию, как в бешенстве рвут адские твари драгоценные нити жизней, как тянут из жертв силы, превращая несчастных глупцов в послушные орудия, восстающие против той, что подарила им бытие. Узрел я многие разрушения и войны, и кровь, и бесчисленные жертвы, и священную землю Асхи — Эриш, испепеленный, лежащий в руинах, осознал, что проник в будущее нашего мира, и понял, что демоны вырвутся из плена и уничтожат Асхан, если их не остановить…

Долгое время оставался я нем и недвижим. Я продолжал созерцать то, что совершеннейшая изволила показать мне, и постепенно исчезли для меня время и пространство. Пребывал я одновременно везде и нигде, и бесплотный голос воззвал ко мне. Был он еле слышим, но когда достиг он моего внутреннего слуха, дух мой содрогнулся.

— Арантир…

Словно сама вселенная заговорила со мной, и я внимал со священным трепетом, страшась одного — утратить связь с той, что призывала меня.

— Заступись за чад моих, Арантир… Принеси избавление…

Слышал я ранее шепот намтару, но здесь было иное — то был глас святейшей моей владычицы, самой Асхи, пронзивший все мое существо. Устремились ко мне, словно живые, тревога, любовь и печаль, и в душе моей сей божественный поток сложился в слова — Мать просила о помощи. Не героя, не короля, не рыцаря, но простого ученого, верного ей во всем, побуждала она свершить великое дело и воздвигнуть для врагов ее надежную тюрьму…

Вернулось время, вернулись краски и звуки, и лишь тогда я смог сдвинуться с места. Обновленная душа трепетала во мне — я исполнился безмерного сострадания и жажды действия. В великом почтении и волнении духа простерся я ниц:

— Госпожа моя, я слышал тебя! Да будет по воле твоей, ибо я лишь орудие твое. Молю, направь мою руку, и закрою я порождения хаоса в темнице навеки. Равновесие твое да будет восстановлено, да не погибнет созданное тобою. Не покидай меня, Асха многоликая, на пути моем, и свершу я во имя твое все, что прикажешь мне, верному слуге своему…