Изгой

— Сэр гость желает, чтобы Тинки подал завтрак?

— Нет. Я хочу знать, где хозяин.

— Хозяин спит в своей постели. У него был непростой вечер.

Про непростой вечер Северус догадывался.

— Он… здоров?

— Он принял зелье, — уклончиво ответил эльф.

— Ты можешь проводить меня к нему?

— Хозяин сказал, что вам можно всегда…

Тинки невозмутимо взял Северуса за руку и перенёс в хозяйскую спальню.

— Когда надо будет подавать завтрак, позовите.

Северус долго смотрел на спящего Люциуса, который выглядел не в пример лучше него самого, а потом неожиданно для себя разулся и лёг рядом, поверх одеяла, потому что сразу же звать эльфа и уходить не хотелось, а ноги уже не держали. Люциус улыбнулся во сне и, перевернувшись, прижался к его спине, будто так оно и надо. Тихое дыханье успокаивало, и Северус понял, что этот бесконечный день закончился… и без потерь. Это ли не счастье?!

— Сев… Север, просыпайся…

Северус постарался отмахнуться от назойливого источника звука, одновременно недоумевая, откуда в Хогвартсе взяться Люциусу. Парадокс…

— Конечно, парадокс. То ты пропадаешь на месяц, то…

— Люци? — Северус рывком сел и, оглядевшись, вспомнил о своём ночном походе. — Ты в порядке?

— В полном. Пострадала только Бель… ей хватило ума не упоминать о бегстве Поттера с компанией, но Лорд всё равно был недоволен вызовом.

— А ты… как?

— А я веду иллюзорную жизнь и слишком много пью, — Люциус улыбнулся. — Ты голоден?

— Поем в замке. Позови Тинки, мне пора.

— Я сам провожу тебя.

Люциус провёл его анфиладой комнат, невидимых для остальных гостей, и в кабинет они попали через потайную дверь, скрытую портьерой. В камине горел огонь, и можно было стазу уйти, но Северус медлил, понимая, что просто не в состоянии сделать эти пару шагов.

— Люци… ты… береги себя… — он сам себе напоминал подростка, а слова получались какими-то фальшивыми, но Северус не находил других.

— Лучше молчи! — прошептал Люциус и осторожно поцеловал, словно боясь спугнуть.

Наверное, это был лучший способ завершать беседу, которая не задалась, и Северус с удовольствием ответил, понимая, что так получается гораздо честнее. Диван показался очень далёким, а тратить время на идиотские перемещения — крайней глупостью. Тем более, когда под рукой такой замечательный ковер. Удивительно, что и Люциус, который всегда был яростным поборником комфорта, даже не вспомнив про якобы больную спину, опустился на пол, судорожно пытаясь снять с Северуса измятый за ночь сюртук.

— Какого чёрта у тебя столько пуговиц?

— Можно подумать, не ты придумал этот стиль…

— Я был зол… и кто же знал, что ты так консервативен…

Северусу наконец удалось выпутаться из брюк, и он дёрнул пояс халата Люциуса, словно разворачивая подарок.

— Кто бы говорил… под мантией ты тоже ничего не носишь?

Договорить Люциус не дал, принимаясь жадно целовать, да Северус и сам нашёл языку занятие гораздо интереснее словоблудия.

Стоит ли упоминать, что в Хогвартс Северус вернулся только спустя полчаса и в очень хорошем настроении?

Северус внезапно понял, что у него совсем не осталось времени, и почувствовал себя обманутым. Почему-то он был уверен, что когда придёт его черёд, то будет хотеться только, чтобы всё побыстрее закончилось. Как же он ошибался! Сейчас, когда его часы отмеряли последние дни, ему вдруг мучительно захотелось жить. Не действовали никакие уговоры и напоминания о том, что Поттеру придётся ещё тяжелее, и быть может, если тот увидит, что это не страшно… Проклятье! Да Северус сам не верил этому бреду!

Сейчас он уже не спрашивал, где Нарцисса, в душе уговаривая её немного потерпеть: ей всё равно достанется Люциус. И, наверное, это произойдёт очень скоро… Северус даже продумал, как именно лишит любовника воспоминаний об этих днях — не хватало ещё, чтобы ему было так же больно. Зато теперь каждую ночь Северус проводил, как последнюю, совершенно наплевав на то, что должен ночевать в замке. К чему эти формальности, если существуют Оповещающие чары?

Суета дня, ненависть окружающих, тревога за где-то затаившегося Поттера, страх за возможный провал своей миссии, снова ненависть, которая уже даже не обжигала, а просто была, как дождь… снег… ветер — все это оставалось за дверью спальни Люциуса, а то, что вплавилось в душу, отваливалось кусками, обнажая щемящую нежность.

Иногда казалось, что Люциус что-то заподозрил, уж слишком внимательным он был… хотя и в молодости его отличала такая чуткость. Северус старался не думать о том, что могло бы быть, если… но такие мысли невольно лезли в голову, когда Люциус томительно и неторопливо начинал целовать шею, отведя от неё волосы, а потом, увлекаясь, прикусывал мочку уха. Северус и забыл, как могут быть приятны такие ласки, и с каким жаром на них отзывается тело, словно переживающее сейчас вторую молодость.

— Север, когда всё начнётся?

От обычной расслабленности не осталось и следа, а Люциус терпеливо ждал ответ, и было глупо изображать непонятливость.

— Скоро, Люци… мне кажется, со дня на день…