Психологи говорят, что именно эти три желания, заявленные в названии, и являются движущей силой любого мужчины. Дескать, как взглянет он на женщину, так непременно и хочет ее употребить, причем, во всех назначениях.
55 мин, 43 сек 3482
«Вы последний род, должны сохранить их в неволе любой ценой иначе это зло вырвавшись на свободу уничтожит всё сущее. Первый паладин» — мы вели трансляцию прямо с места событий! С вами был Первый паладин специально для первого канала, оставайтесь с нами!
Вердикт тексту: убить! Убить, закопать, и никогда никому не показывать! Нет, правда, текст настолько… хтоничен, что я даже не знаю, что и добавить — тут и так все прекрасно. В том смысле, что только обнять и плакать, а больше ничего не остается.
Найн-Илэвн. Вдова одиннадцатого сентября
«Что такое сейчас грянет с ясного неба не на экране, а в быль» — не тыкайте своими грянулками в быль — ей щекотно!
«Она бросает взгляд в загробно-седое зеркальное отображение» — и почему я всегда думал, что в зеркале отражаются, а не отображаются? Вы мне всю картину мира порушили!
«пикантной сединкой у виска» — *придирается* у одного, что ли? И вообще, пикантная сединКа — это что-то вроде перчинки или как?
«На экране два небоскрёба уже пламенятся» — а также ярятся, молодятся и грудятся.
«Как всегда в этот день, Джоанна старается в это поверить. Долгие годы этой лишь верой она и живет» — *яростно бубнит* а от чрезмерного использования указательных местоимений аллергия появляется, вот так!
«Самолётами управляют террористы, прошедшие какие-то курсы, дабы, силой отобрав управление у пилотов, врулить прямо в дома, таким образом наплевав на всю нацию, хотя заодно, естественно, и погибнув» — вы меня. Конечно, простите, но это какой-то деепричастнооборотный монстр! *Вопрос в мировой эфир* а террористы проходили курсы по тому, как силой отобрать у пилотов управление? Долго, наверное, учились…
«В первое время после того злосчастного дня подобная версия на полном серьёзе даже рассматривалась во всех мировых СМИ, но было однозначно и безвозвратно опровергнута экспертами всевозможных сфер» — версия в процессе опровержения самоотверженно меняла пол.
«теории всемирного заговора против мирного американского населения» — а также против всемирного мирного мира во всем мире.
«Однако тогда поступили эти безумные сведения от якобы разведчиков, якобы террористы собираются таранить Манхеттен: небоскрёбы и Свободу» — а чего уж так скромно? Якобы — хорошо размножаются в неволе. Даешь размах: якобы сведения от якобы разведчиков, якобы террористы якобы собираются…
«Просто так, с лёгкостью косули» — он скакал по штабу, перепрыгивая со стола на стол?
«Но потом тех обжаловали» — они жаловали, жаловали — и обжаловали. Вот чтобы вердикты обжаловать — слышал, а чтобы людей — никогда.
«Джон был отброском» — это что-то вроде огрызка?
«Джон был отброском, которому оружие в руки давать нельзя, дабы он не повернул его к собственному народу» — народ, — это оружие, оружие — это народ. Знакомьтесь. Вот обратить оружие против народа — это да, такой штамп есть. А повернуть к народу… ну он же не пушкой им угрожал, честное слово!
«одних лишь вершин было бы недобор» — автор страдает странным тяготением к среднему роду. У вас уже недобор тоже пол поменял.
«Или просто-напросто подчинился бы начальству достойно офицера» — *мрачно* ну и кто на ком стоит? Что и у кого достойно офицера?
«Как правило, при таких раздумьях некто кто-то» — Нектоктото. Это какое-то ацтекское божество сомнительного самоопределения?
Вердикт тексту: перед приготовлением изнасиловать. А потом и есть можно. Интересная идея (особенно сравнивание реальности и голливудской штамповки), неплохой стиль, отсутствие явных логических нестыковок говорят о том, что имеем мы нынче дело с автором опытным. Однако же обилие указательных местоимений, однокоренные слова, следующие друг за другом, куча «уже», буйными стадами бродящих по тексту, говорят о плохо вычитанном рассказе, увы. К тому же, не знаю кому как, но лично мне тяжеловато было читать одиннадцать кило текста-внутреннего монолога, не разбавленного хотя бы парочкой диалогов. И нуар… Вот, вроде, он машет хвостом из-за угла, а в руки не дается. Если это и нуар — то очень нео.
b>Маузер. Ночной патруль
«Вспышка молнии озаряет комнату, фотографию на стене между часами и винтовкой» — если на стене висит ружье — оно просто обязано выстрелить. Это не я, это еще Чехов говорил. Посмотрим.
«Разливаю поровну, ровно по сто двадцать пять грамм» — мнэ? Перед героем стоят кухонные весы?
«Выпить залпом и не закусывать Прикасаюсь стаканом к стеклу, выпиваю и зажимаю рот ладонью, прости» — дао пустого стакана с водкой, не иначе. Сначала хотел удивиться: он что, сто двадцать пять грамм до сих пор сосет? Но потом-то понял: в первом предложении он выпил залпом, значит, теперь он присосался к пустому стакану. Ну, буддист, уважаю.
«Когда я лгал, ты била меня скалкой по голове» — то ли голова героя была похожа на барабан, то ли одно из двух.
«И я спрошу, где ты была, когда вернёшься. Всё и так ясно» — какой противоречивый герой! Хотя ему и ясно, но спросит. А потом все равно грохнет.
Вердикт тексту: убить! Убить, закопать, и никогда никому не показывать! Нет, правда, текст настолько… хтоничен, что я даже не знаю, что и добавить — тут и так все прекрасно. В том смысле, что только обнять и плакать, а больше ничего не остается.
Найн-Илэвн. Вдова одиннадцатого сентября
«Что такое сейчас грянет с ясного неба не на экране, а в быль» — не тыкайте своими грянулками в быль — ей щекотно!
«Она бросает взгляд в загробно-седое зеркальное отображение» — и почему я всегда думал, что в зеркале отражаются, а не отображаются? Вы мне всю картину мира порушили!
«пикантной сединкой у виска» — *придирается* у одного, что ли? И вообще, пикантная сединКа — это что-то вроде перчинки или как?
«На экране два небоскрёба уже пламенятся» — а также ярятся, молодятся и грудятся.
«Как всегда в этот день, Джоанна старается в это поверить. Долгие годы этой лишь верой она и живет» — *яростно бубнит* а от чрезмерного использования указательных местоимений аллергия появляется, вот так!
«Самолётами управляют террористы, прошедшие какие-то курсы, дабы, силой отобрав управление у пилотов, врулить прямо в дома, таким образом наплевав на всю нацию, хотя заодно, естественно, и погибнув» — вы меня. Конечно, простите, но это какой-то деепричастнооборотный монстр! *Вопрос в мировой эфир* а террористы проходили курсы по тому, как силой отобрать у пилотов управление? Долго, наверное, учились…
«В первое время после того злосчастного дня подобная версия на полном серьёзе даже рассматривалась во всех мировых СМИ, но было однозначно и безвозвратно опровергнута экспертами всевозможных сфер» — версия в процессе опровержения самоотверженно меняла пол.
«теории всемирного заговора против мирного американского населения» — а также против всемирного мирного мира во всем мире.
«Однако тогда поступили эти безумные сведения от якобы разведчиков, якобы террористы собираются таранить Манхеттен: небоскрёбы и Свободу» — а чего уж так скромно? Якобы — хорошо размножаются в неволе. Даешь размах: якобы сведения от якобы разведчиков, якобы террористы якобы собираются…
«Просто так, с лёгкостью косули» — он скакал по штабу, перепрыгивая со стола на стол?
«Но потом тех обжаловали» — они жаловали, жаловали — и обжаловали. Вот чтобы вердикты обжаловать — слышал, а чтобы людей — никогда.
«Джон был отброском» — это что-то вроде огрызка?
«Джон был отброском, которому оружие в руки давать нельзя, дабы он не повернул его к собственному народу» — народ, — это оружие, оружие — это народ. Знакомьтесь. Вот обратить оружие против народа — это да, такой штамп есть. А повернуть к народу… ну он же не пушкой им угрожал, честное слово!
«одних лишь вершин было бы недобор» — автор страдает странным тяготением к среднему роду. У вас уже недобор тоже пол поменял.
«Или просто-напросто подчинился бы начальству достойно офицера» — *мрачно* ну и кто на ком стоит? Что и у кого достойно офицера?
«Как правило, при таких раздумьях некто кто-то» — Нектоктото. Это какое-то ацтекское божество сомнительного самоопределения?
Вердикт тексту: перед приготовлением изнасиловать. А потом и есть можно. Интересная идея (особенно сравнивание реальности и голливудской штамповки), неплохой стиль, отсутствие явных логических нестыковок говорят о том, что имеем мы нынче дело с автором опытным. Однако же обилие указательных местоимений, однокоренные слова, следующие друг за другом, куча «уже», буйными стадами бродящих по тексту, говорят о плохо вычитанном рассказе, увы. К тому же, не знаю кому как, но лично мне тяжеловато было читать одиннадцать кило текста-внутреннего монолога, не разбавленного хотя бы парочкой диалогов. И нуар… Вот, вроде, он машет хвостом из-за угла, а в руки не дается. Если это и нуар — то очень нео.
b>Маузер. Ночной патруль
«Вспышка молнии озаряет комнату, фотографию на стене между часами и винтовкой» — если на стене висит ружье — оно просто обязано выстрелить. Это не я, это еще Чехов говорил. Посмотрим.
«Разливаю поровну, ровно по сто двадцать пять грамм» — мнэ? Перед героем стоят кухонные весы?
«Выпить залпом и не закусывать Прикасаюсь стаканом к стеклу, выпиваю и зажимаю рот ладонью, прости» — дао пустого стакана с водкой, не иначе. Сначала хотел удивиться: он что, сто двадцать пять грамм до сих пор сосет? Но потом-то понял: в первом предложении он выпил залпом, значит, теперь он присосался к пустому стакану. Ну, буддист, уважаю.
«Когда я лгал, ты била меня скалкой по голове» — то ли голова героя была похожа на барабан, то ли одно из двух.
«И я спрошу, где ты была, когда вернёшься. Всё и так ясно» — какой противоречивый герой! Хотя ему и ясно, но спросит. А потом все равно грохнет.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 6 из 16
