Jolt

— За плечами Ксавьера полжизни никого не было. Как и сейчас нет. То есть сейчас там должен прохлаждаться Дэз. Но серафим, получив тоненького оборотня в качестве внеочередного задания, банально влюбился в него. Шестикрылый не смог удерживаться в рамках своей работы долго, нарушил конспирацию и неписанный закон — и показался Ксавьеру на глаза. Более того, он не счел бы нужным признаться, кто он для Кси, и по сей день, если бы не несколько обстоятельств, повлекших принудительное разоблачение, как то: февральский пожар в хайер-билдинг. Но о пожаре тебе кто-нибудь другой расскажет. В довершение славной картины — Дэз нагло похищал протеже, чтобы любить его единолично различными извращенными способами, и Владыка Ада, казалось бы, должен был быстро пресечь безумные планы на корню и призвать серафима к порядку, но этого не произошло. Энджи сам спас супруга и отправил дело с похищением высшему судье. Чем это кончилось, ты и без меня знаешь: Дэз прощен, почивает у ног Кси и изредка даже может попросить себе благосклонности, чтобы вкусить столь желанное анорексичное тело. Так вот. Дезерэтт по своей сути олицетворяет как ангела-хранителя, так и дьявола, имеет объединенные черты, во многом потому, что он падший.

— Двойственная роль, двойственные обязанности… Вы похожи с ним, Юлиус, не потому ли стали близко присматриваться друг к другу? — Кобальт склонился ниже и, переступив через труп совести, забрал губы Демона в свои. Мягко изучил их, чувствуя, что Инститорис как-то непривычно реагирует на его ласки — без издевки и сопротивления. Раскрывается, становится податливее. — Серафиму трудно и больно исполнять свой долг, ведь так? Одной рукой давать, а другой — отнимать…

Юс едва заметно кивнул. Его дыхание сбилось.

— С грехом пополам, но мы бы справились с этой проблемой. Однако… братьев Санктери двое. С обнаружением одного серафима я заподозрил существование и второго. Такой же универсальный падший ангел-хранитель есть у Ману. Как я узнал? Нетрудно, Питер, по аналогии. В отличие от Дэза, этот дух не показывался, но я знал, я чувствовал. За спиной моего мальчика появилось нечто. Это нечто вселяло в меня страх. В меня, Питер, в меня! И этот неясный страх отлился в четкую форму в тот злосчастный день, когда я… он… он заговорил со мной. Через зеркало на первом этаже моего дома. Я его не увидел, был только голос. «Я приказываю тебе во всем повиноваться Ману, иначе он умрет, и я заберу его душу». Слово в слово то, что он сказал. Потом в воздухе возник нож, приставленный к горлу моего оборотня. И отвратительный смех. Всё.

Вот и докопались. Но я предпочел бы не знать такой правды. Чувствую себя последним подонком. Мой тёмный и отчаянный, душа ночи… у тебя не было выхода…

— Когда состоялся разговор? Отсчитай с момента моего прилета в Гонолулу.

— Точно не смогу. Приблизительно за три месяца.

— А Ангел, по твоим словам, насколько я помню, исчез за два месяца. Юлиус…

— Что?

— Он не умертвит Мануэля сейчас, когда ты признался?

— Я неукоснительно следую приказу слушаться Ману. А не болтать о его ангеле-хранителе белый удав меня не просил. Ману даже не понимает, кто он такой… — во внешних уголках глаз Демона выступила кровь и медленно потекла по вискам на пол. — Ты ведь уже догадался. Это он незримо витает по спальне Кси и незримо носит его в объятьях. Ты припрятал фото, где самый лучший ракурс… где видно изгибы тела Кси так, что сразу заметно, что его кто-то держит. Я понял, что скрывать от тебя дальше нет смысла. Если я не расскажу, ты сам расскажешь всем то, что сумел увидеть. А я хочу, чтоб ты молчал, пока…

— Пока мы не побеседуем с Дезерэттом, мой мрачный идол, — прошептал Питер в сильной, вылезшей шипами наружу нежности, ртом осушая кровавые слезы, уже безостановочно лившиеся из туманных фиолетовых глаз. Вкус у них был кошмарный, горький и железистый, но остановиться киллер всё равно не смог бы, раз за разом проводя губами и языком по вискам демонического совершенства. — У меня не было пищи для ума до разговора с тобой, но я хотя бы не ошибся в своих ощущениях. На собрании меня больше всего интересовал Дэз. Его безучастное лицо, неподвижно скрещенные руки. Попросим шестикрылого закончить твой рассказ. Но потом… потом. Взамен за свое молчание я прошу у тебя восемь часов твоего сна.

— Мне невмоготу спать.

— А если я буду рядом?

— Хорошо. Но с тебя обнаженка и поцелуй. И еще с условием — если останешься в моей постели до утра. И если…

— Ш-ш. Я знаю всё, знаю. Ты диким зверем воешь на Луну без Ангела. Я останусь, — Питер поднялся и схватил его на руки. — В чью спальню?