Светозар любил бывать в Лесу. Еще когда ему было лет пять, он заставлял свою мать беспокоиться, надолго убегая за пределы расчищенного вокруг деревни поля — туда, где в сумраке ветвей, сплетающихся где — то под самым небосводом, запутались вечерние тени, где усыпляюще журчали ручьи и все было полно таинственной, непрекращающейся жизни.
196 мин, 16 сек 13644
— Да это же солнышко! Видишь, оно людям светит — я их внизу нарисовала, и деревья, и дома, и…
Жрец медленно распрямился, поднял руку, призывая окружающих к тишине:
— Но кто же научил тебя так рисовать солнце?
— Так оно же такое и есть! Оно живое и гуляет по небу, а от него отходят лучики и спускаются к нам…
— Довольно! — жрец отшатнулся и поднял руку, сотворив знак, оберегающий от нечистой силы — В тебе — злые духи! Люди! Она нарисовала нечестивый знак древних дикарей — язычников, не ведавших Небесного Господина и живших в мерзости! Ее слова — зловреднейшая из ересей проклятых солнцепоклонников!
Прежде, чем кто — либо успел хотя бы понять сказанное, к девочке, недоуменно смотрящей на надрывающегося жреца, бросились ее мать и отец. Они упали к ногам разгневанного фанатика и, перебивая друг друга, начали умолять его пощадить ребенка. Но жрец был непреклонен:
— На костер! Уничтожить скверну!
Однако на его плечо легла тяжелая рука, и раздался хриплый голос вампира:
— Зачем тратить столько времени на этих язычников? — Он обвел глазами столпившихся поодаль людей и с презрением добавил — Я выпью их крови немедленно, и пусть это послужит хорошим уроком всем вам, ублюдки!
Лязгнул разлучаемый с ножнами клинок. Тень господина — рабовладельца закрыла беспомощно взывающих о милосердии вилленов. Мать прижала к себе испуганную, но по-прежнему ничего не понимающую дочь, отец ударил себя в грудь и крикнул:
— Убей меня, господин, но пощади мою жену и ребенка!
Однако вампир лишь брезгливо поморщился и размахнулся — яркая сталь сверкнула, чертя дугу…
… Светозар сам не понял, почему вдруг оказался прямо перед вампиром. Наверное, это вновь было пробуждение той Силы, которая пробудилась в охотнике в Лесу, во время разговора с Волеславой. Кровь застучала в висках юноши, когда он встретился глазами с воином Хейда. И такая ненависть ко всему истинно живому, цветущему и здоровому, полыхала во взоре палача, что Светозару захотелось повернуться и бежать прочь, не разбирая дороги — туда, где нет этих глаз убийцы и тирана. Однако наваждение продолжалось — рука охотника скользнула к поясу, а тело послушно повторило некогда заученное движение. Светлая, режущая молния сверкнула в воздухе, закружились хороводом лица вилленов, и Светозар понял: обратной дороги нет, он перешагнул грань, отделяющую прежнюю жизнь от Неведомого.
За миг до того, как меч вампира начал опускаться, острый охотничий нож, который метнул юноша, вонзился в правый глаз палача и глубоко засел в черепе. Сраженный потерял равновесие и рухнул навзнич. Это был один из ударов, одинаково смертельных и для человека, и для вампира. В следующее мгновение Светозар оказался над ним, подхватив боевой клинок из разжавшейся ладони и выдернув свой нож из раны. Охотник выпрямился и окинул взглядом застывшую толпу перед собою.
Потрясенные виллены молчали, не двигаясь. Шок от увиденного потряс их сердца и рассудки, отказывавшиеся воспринимать происходящее. Так всегда бывает, когда Личности, которые выше толпы, совершают на глазах окружающих нечто, мыслимое невозможным. Каждый лужанин в глубине души мечтал о расправе над ненавистными хозяевами, но совершить такое в реальности… И потому в толпе, качнувшейся к Светозару, пока еще не было даже страха перед наказанием за убийство господина — была лишь зависть и ненависть к тому, кто изменил устоявшийся миропорядок.
Быстрее всех опомнился жрец. Он быстро сделал несколько шагов назад и прошептал, переходя на крик и указывая на охотника:
— Неслыханно… Люди! Он поднял руку на господина в защиту ведьмы! Убейте его, иначе гнев великого Хейда обрушится на каждого из вас!
Светозар быстро оглянулся по сторонам, оценивая свои шансы. Бежать он не собирался, и потому изготовился отбиваться, сжимая в одной руке меч вампира, в другой — охотничий нож. Верный Хват рычал и скалился рядом. Юноша вглядывался в лица, только что бывшие родными — и видел лишь пустые глаза рабов, исполняющих волю господина. Лишь лицо матери Светозара, неподвижно стоявшей, прижав руки к груди, отличалось от других: она просто не могла поверить в произошедшее… Гнев захлестнул молодого охотника, и он, уже не задумываясь о собственной участи, закричал толпе:
— Трусы! Я сделал то, что хотел сделать каждый из вас! Почему вы идете ко мне, а не громить замки ублюдков Хейда?! Если вы такие сильные и храбрые, то почему слушаетесь их приказов? Вы — рабы мертвецов, потому что сами давно стали мертвецами в душе! Вас же теперь все равно уничтожат на страх другим — и вы собираетесь убить меня и идти, как бараны, к палачам?! Предатели! Ваш страх сильнее, чем кровное родство! Неужели вы готовы убить меня, бывшего вашим братом?
Жрец медленно распрямился, поднял руку, призывая окружающих к тишине:
— Но кто же научил тебя так рисовать солнце?
— Так оно же такое и есть! Оно живое и гуляет по небу, а от него отходят лучики и спускаются к нам…
— Довольно! — жрец отшатнулся и поднял руку, сотворив знак, оберегающий от нечистой силы — В тебе — злые духи! Люди! Она нарисовала нечестивый знак древних дикарей — язычников, не ведавших Небесного Господина и живших в мерзости! Ее слова — зловреднейшая из ересей проклятых солнцепоклонников!
Прежде, чем кто — либо успел хотя бы понять сказанное, к девочке, недоуменно смотрящей на надрывающегося жреца, бросились ее мать и отец. Они упали к ногам разгневанного фанатика и, перебивая друг друга, начали умолять его пощадить ребенка. Но жрец был непреклонен:
— На костер! Уничтожить скверну!
Однако на его плечо легла тяжелая рука, и раздался хриплый голос вампира:
— Зачем тратить столько времени на этих язычников? — Он обвел глазами столпившихся поодаль людей и с презрением добавил — Я выпью их крови немедленно, и пусть это послужит хорошим уроком всем вам, ублюдки!
Лязгнул разлучаемый с ножнами клинок. Тень господина — рабовладельца закрыла беспомощно взывающих о милосердии вилленов. Мать прижала к себе испуганную, но по-прежнему ничего не понимающую дочь, отец ударил себя в грудь и крикнул:
— Убей меня, господин, но пощади мою жену и ребенка!
Однако вампир лишь брезгливо поморщился и размахнулся — яркая сталь сверкнула, чертя дугу…
… Светозар сам не понял, почему вдруг оказался прямо перед вампиром. Наверное, это вновь было пробуждение той Силы, которая пробудилась в охотнике в Лесу, во время разговора с Волеславой. Кровь застучала в висках юноши, когда он встретился глазами с воином Хейда. И такая ненависть ко всему истинно живому, цветущему и здоровому, полыхала во взоре палача, что Светозару захотелось повернуться и бежать прочь, не разбирая дороги — туда, где нет этих глаз убийцы и тирана. Однако наваждение продолжалось — рука охотника скользнула к поясу, а тело послушно повторило некогда заученное движение. Светлая, режущая молния сверкнула в воздухе, закружились хороводом лица вилленов, и Светозар понял: обратной дороги нет, он перешагнул грань, отделяющую прежнюю жизнь от Неведомого.
За миг до того, как меч вампира начал опускаться, острый охотничий нож, который метнул юноша, вонзился в правый глаз палача и глубоко засел в черепе. Сраженный потерял равновесие и рухнул навзнич. Это был один из ударов, одинаково смертельных и для человека, и для вампира. В следующее мгновение Светозар оказался над ним, подхватив боевой клинок из разжавшейся ладони и выдернув свой нож из раны. Охотник выпрямился и окинул взглядом застывшую толпу перед собою.
Потрясенные виллены молчали, не двигаясь. Шок от увиденного потряс их сердца и рассудки, отказывавшиеся воспринимать происходящее. Так всегда бывает, когда Личности, которые выше толпы, совершают на глазах окружающих нечто, мыслимое невозможным. Каждый лужанин в глубине души мечтал о расправе над ненавистными хозяевами, но совершить такое в реальности… И потому в толпе, качнувшейся к Светозару, пока еще не было даже страха перед наказанием за убийство господина — была лишь зависть и ненависть к тому, кто изменил устоявшийся миропорядок.
Быстрее всех опомнился жрец. Он быстро сделал несколько шагов назад и прошептал, переходя на крик и указывая на охотника:
— Неслыханно… Люди! Он поднял руку на господина в защиту ведьмы! Убейте его, иначе гнев великого Хейда обрушится на каждого из вас!
Светозар быстро оглянулся по сторонам, оценивая свои шансы. Бежать он не собирался, и потому изготовился отбиваться, сжимая в одной руке меч вампира, в другой — охотничий нож. Верный Хват рычал и скалился рядом. Юноша вглядывался в лица, только что бывшие родными — и видел лишь пустые глаза рабов, исполняющих волю господина. Лишь лицо матери Светозара, неподвижно стоявшей, прижав руки к груди, отличалось от других: она просто не могла поверить в произошедшее… Гнев захлестнул молодого охотника, и он, уже не задумываясь о собственной участи, закричал толпе:
— Трусы! Я сделал то, что хотел сделать каждый из вас! Почему вы идете ко мне, а не громить замки ублюдков Хейда?! Если вы такие сильные и храбрые, то почему слушаетесь их приказов? Вы — рабы мертвецов, потому что сами давно стали мертвецами в душе! Вас же теперь все равно уничтожат на страх другим — и вы собираетесь убить меня и идти, как бараны, к палачам?! Предатели! Ваш страх сильнее, чем кровное родство! Неужели вы готовы убить меня, бывшего вашим братом?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 11 из 56
