Кадрить боевого офицера без его согласия не рекомендуется

Сат ощутил, как ему влепили по заднице хороший шлепок, и толкнулся в Бэйса — в горячую, сводящую с ума тесноту. Боже… он и сам ощущал себя девственником, в каком-то смысле — раньше он никогда не был первым у кого-то. Пусть даже так… Отчего-то уши горели, как у застуканного с поличным воришки.

Горячо, жарко, и возбуждающе так, что яйца лопались — он все погружался и выходил, и снова вбивался внутрь, прижимая к себе дрожащего Бэйса, который и орать уже не мог, пока не скрутило жарче и острее, до выплеска.

Животу тоже было скользко, мокро… судя по всему, спустил не только Сат, и от этой мысли он не мог удержаться, ткнулся лбом в плечо партнера и разулыбался, как идиот. О да. Вот так лежать, стиснув в объятиях своего, родного, близкого до безумия, и чувствовать, как внутри развязывается затянутый узел из нервов. Ощущать счастье.

— Я тоже хочу, — Мэл силой повернул его к себе — прошло минут пять, как понял Сат.

Как раз немного отпустило, а под жадной рукой еще и встало.

— Хн-н-н, — явно не желая прерывать негу и блаженство, отозвался Бэйс. — Положи его на спину. Я уверен, если оседлать этого красавца… м-м-м… будет очень даже приятно, — он выпустил Сата из объятий и улегся поудобнее, опираясь спиной на подушки. — Давай, Мэл, трахни его как следует, до пустых яиц. Я хочу посмотреть.

Сат растянулся, ощущая, что спина немного против таких приключений, но ей слова не давали.

Красавчик Мэл, хрупкий и красивый, сейчас еще более яркий, пристраивался над ним, тяжело дыша и ерзая так, что на животе Сата оставались влажные следы.

Теперь он мог рассмотреть толком все — и чуть более темные соски, и светлые кучеряшки вокруг торчащего колом члена Мэла, и даже то, как блестят глаза его любовника. Потрясающе красивый, решил он внезапно. Чувственный, эротичный до боли, и при этом красивый такой, будто внезапно Сату сделали два воплощения его сексуальных фантазий и вручили, перевязав ленточкой. Мол… на, заслужил.

Сат облизнулся и приглашающе развел руки, мол, я весь в твоей власти. Мэл тут же принял приглашение и уперся ладонями в предплечья любовника, фиксируя их.

— Так… ох, фак, я ж тебя сейчас… ох-х-х… — он приподнялся, одновременно сползая чуть ниже и нащупывая «рычаг». — Молчи. Молчи и не смей закрывать глаза.

Он упорно приказывал, и это так до дрожи заводило, что Сат и не думал спорить — молчал, смотрел, приподнимался, заставляя его ахать и садиться глубже.

Это нравилось ему — до дрожи, до покалывания в кончиках пальцев, и видеть искаженное кайфом лицо любовника — нравилось еще больше. Как самый горячий, неожиданный подарок на непонятно какой праздник, эти двое дарили ему себя, и ни за что на свете Сат не собирался отказываться.

… Мэл действительно практически трахал его, стискивая бедрами и навязывая свой ритм. Невероятный, потрясающий… Полностью его Мэл.

— А потом я тебя выдеру, — шептал он, когда голос возвращался, а потом снова судорожно вздыхал, изогнув спину, и насаживался, глубоко, мощно, безжалостно.

В полную силу. Так, будто наказывал сам себя за что-то, но — ему явно это нравилось, так что Сату даже делать не приходилось ничего, его действительно объезжали, как норовистого скакуна. Удерживали руки, не давая прикоснуться к себе… Смотрели прямо в глаза, как будто тоже трахали взглядом.

Бэйс жадно застонал, прижался, глядя так же неотрывно, как двигается его лучший друг и любовник.

Пожалуй, это было как выйти к роднику после долгих блужданий по раскаленной пустыне. После очень, очень долгих…

Сат настолько погрузился в процесс, что звук открывающейся двери чуть было не прошел мимо сознания. Но все же не прошел, и он, резко выйдя из чертовски горячего плена, успел натянуть штаны, схватить трость и выдернуть из ее рукояти разрядник до того, как открылась еще и внутренняя дверь.

— Что за… — Мэл обиженно закрутил головой. — Сат, ты чего? Что случилось?

У него горели уши от стыда и неудовлетворенности.

— Эй, засранцы, — внезапно донесся приглушенный голос из-за двери. — Вы там что, опять трахаетесь? Нам не входить, или как? Между прочим, могли бы отзвониться, что все сдали, паразиты! Почему родители все узнают самыми последними?

… челюсть у обоих парней отвисла, затем Мэл шлепнул себя ладонью по лбу.

— Пап, да, мы трахаемся! Прости, посидите на кухне, ща выйдем!

— Папа? — прошипел Сат, как гремучая змея, судорожно пытаясь втиснуть оружие обратно в трость. — Здесь? Сейчас? Вы серьезно?

Бэйс даже не сразу понял, что странного в его голосе. Испуг.

Он все же поднялся с постели, и как был, голым подошел вплотную к Сату. Обнял за талию…

— Да, а что? Ну, они никогда не предупреждают о том, что придут, но мы уже смирились… Что-то не так, и вас знакомить не надо?

— Да я просто… — Сат смутился. — Вы хоть оденьтесь. Ох. Я просто думал… ладно, дурак я, не сообразил, что родители придут, вот и все. В панике теперь.