Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
220 мин, 41 сек 17309
— Обычно в качестве наряда вне очереди назначают гальюны драить, но ты мне сейчас на бумажной работе нужнее, — Иллиан хмыкнул. — Будешь исправлять последствия собственной глупости. Впрочем, если ты и здесь насамовольничаешь, пройдешь курс швабры и ведра вместе с провинившимися первогодками. — Он подумал и честно добавил: — А если все будет в порядке, позже получишь рабочую группу в информационном отделе. Заметь, это не награда, а приказ, который не обсуждается.
Желание перевернуть этого человека вверх ногами и хорошенько потрясти, в надежде вытрясти нечто драгоценное, столь же небрежно завалявшееся на дне его карманов, до сих пор оставалось болезненно острым. Поэтому Иллиан добавил:
— Если у тебя в запасе осталось еще что-то столь же важное, о чем ты мне по чистой случайности забыл сообщить, вот до крайности удачная оказия, чтобы включить в рапорт и это. Ясно? Повтори.
— Так точно, сэр! — идеально уставным образом рявкнул сержант, поморщился, потрогал разбитый уголок рта и договорил уже обычным голосом. — Рапорт, домашний арест, это ладно. А может на хрен эту рабочую группу? Какой из меня командир…
Но, заметив выражение лица шефа, откозырял и шустро смылся за дверь.
«Стефанис не сделал ничего, что бы по-настоящему ставило под сомнение его лояльность, — терпеливо повторил шеф СБ самому себе. — Его методы ужасающи, однако результат налицо, и, приходится признать, у него более чем достаточно опыта».
Восхваление сержанта и его умений выходило не то чтобы убедительным, но бесценный смарт-ключ — вот он, лежит на столе, с реальностью не поспоришь. И Иллиан продолжил себя убеждать:
«Этот человек просто меня раздражает, провоцирует, дерзит, но… мне с ним не чаи гонять. Придется зафиксировать этот случай как мою личную неудачу при работе с персоналом и не пытаться пока перевоспитать мужика на несколько лет меня старше. Буду держать сына Негри подальше от себя, рано или поздно и он выдохнется, и я остыну. Навязчивым желанием, чтобы все СБшники до единого смотрели на меня с обожанием в глазах, я, вроде, не страдаю. И хватит об этом. Не стоит фиксироваться на сержанте так, словно я в него по уши влюблен и никак не могу добиться взаимности. Или будто меня тянет его трахнуть в извращенной форме».
И все же персона Стефаниса отчаянно притягивала его внимание, несмотря на все благие намерения и желания. То ли как вызов, то ли просто как нечто уникально нелогичное в отлаженной машине Службы безопасности.
Когда у Иллиана выдалась свободная минута в ожидании работоспособной базы, его рука сама потянулась к папке с полицейскими рапортами о беспорядках, точно к вазочке с особо соблазнительными конфетами. Хотя, в сущности, не такое уж это и отступление от правил: работа с сырыми данными — его непосредственная специализация как аналитика, а ознакомление с этой информацией — прямая обязанность шефа СБ, просто… не такая неотложная. Но Иллиан знал, что любопытство — его слабое место, и что лучший способ побороть искушение — это поддаться ему, не так ли?
Первым в папке был формальный рапорт от командира патрульно-постового наряда, прибывшего по анонимному звонку в район караван-сарая. Радикально нового — ничего, но все же Иллиан убедился, что в деталях ни Стефанис, ни Форбукк не ошиблись. Полиция обнаружила, что на углу Староказарменного переулка и тупика Влада Ученого завязалась перестрелка, и некая незаконная вооруженная группировка вовсю штурмует здание увеселительного заведения «Вишенка гарема»… хм, могли бы, между прочим, в рапорте назвать бордель борделем, ничьи нежные ушки от этого не пострадают. Помимо осады борделя, имели место сопутствующие грабежи окрестных домов… В беспорядках участвовало до полусотни человек. Неудивительно, что патрульные вызвали подкрепление, вынужденное применить спецтехнику, а именно — станковый парализатор. Всех, кого удалось похватать, полиция доставила в ближайший участок, где «откатала пальчики» и стала последовательно снимать показания. Но до допроса собственно Стефаниса дело не дошло, поскольку вроде бы надежно запертые в одной из камер правонарушители закоротили проводку охранного устройства, устроили небольшой пожар и покинули гостеприимные стены участка, не прощаясь.
Эта смесь жуткого канцелярита и явного стремления полицейских прикрыть свои промахи заставила Иллиана иронически усмехнуться. Да уж, обе стороны — и муниципалы, и СБшник — показали пример дичайшего бардака в организации дела: одни по-глупому упустили половину арестованных бандитов, другой так же по-идиотски позволил себя арестовать и опознать. И то, что позже он благополучно сбежал, вину только усугубляло.
Правда, повезло с побегом далеко не всем арестованным бандитам, и записи их допросов в папке имелись. Вот, например, некий участник незаконной вооруженной группировки Карло Хуцци по кличке Лупырь, тридцати шести лет от роду, многократно судимый, чья белобрысая морда на снимке честно и полностью отражала все следы его криминального прошлого. Прелесть что за субъект.
Желание перевернуть этого человека вверх ногами и хорошенько потрясти, в надежде вытрясти нечто драгоценное, столь же небрежно завалявшееся на дне его карманов, до сих пор оставалось болезненно острым. Поэтому Иллиан добавил:
— Если у тебя в запасе осталось еще что-то столь же важное, о чем ты мне по чистой случайности забыл сообщить, вот до крайности удачная оказия, чтобы включить в рапорт и это. Ясно? Повтори.
— Так точно, сэр! — идеально уставным образом рявкнул сержант, поморщился, потрогал разбитый уголок рта и договорил уже обычным голосом. — Рапорт, домашний арест, это ладно. А может на хрен эту рабочую группу? Какой из меня командир…
Но, заметив выражение лица шефа, откозырял и шустро смылся за дверь.
«Стефанис не сделал ничего, что бы по-настоящему ставило под сомнение его лояльность, — терпеливо повторил шеф СБ самому себе. — Его методы ужасающи, однако результат налицо, и, приходится признать, у него более чем достаточно опыта».
Восхваление сержанта и его умений выходило не то чтобы убедительным, но бесценный смарт-ключ — вот он, лежит на столе, с реальностью не поспоришь. И Иллиан продолжил себя убеждать:
«Этот человек просто меня раздражает, провоцирует, дерзит, но… мне с ним не чаи гонять. Придется зафиксировать этот случай как мою личную неудачу при работе с персоналом и не пытаться пока перевоспитать мужика на несколько лет меня старше. Буду держать сына Негри подальше от себя, рано или поздно и он выдохнется, и я остыну. Навязчивым желанием, чтобы все СБшники до единого смотрели на меня с обожанием в глазах, я, вроде, не страдаю. И хватит об этом. Не стоит фиксироваться на сержанте так, словно я в него по уши влюблен и никак не могу добиться взаимности. Или будто меня тянет его трахнуть в извращенной форме».
И все же персона Стефаниса отчаянно притягивала его внимание, несмотря на все благие намерения и желания. То ли как вызов, то ли просто как нечто уникально нелогичное в отлаженной машине Службы безопасности.
Когда у Иллиана выдалась свободная минута в ожидании работоспособной базы, его рука сама потянулась к папке с полицейскими рапортами о беспорядках, точно к вазочке с особо соблазнительными конфетами. Хотя, в сущности, не такое уж это и отступление от правил: работа с сырыми данными — его непосредственная специализация как аналитика, а ознакомление с этой информацией — прямая обязанность шефа СБ, просто… не такая неотложная. Но Иллиан знал, что любопытство — его слабое место, и что лучший способ побороть искушение — это поддаться ему, не так ли?
Первым в папке был формальный рапорт от командира патрульно-постового наряда, прибывшего по анонимному звонку в район караван-сарая. Радикально нового — ничего, но все же Иллиан убедился, что в деталях ни Стефанис, ни Форбукк не ошиблись. Полиция обнаружила, что на углу Староказарменного переулка и тупика Влада Ученого завязалась перестрелка, и некая незаконная вооруженная группировка вовсю штурмует здание увеселительного заведения «Вишенка гарема»… хм, могли бы, между прочим, в рапорте назвать бордель борделем, ничьи нежные ушки от этого не пострадают. Помимо осады борделя, имели место сопутствующие грабежи окрестных домов… В беспорядках участвовало до полусотни человек. Неудивительно, что патрульные вызвали подкрепление, вынужденное применить спецтехнику, а именно — станковый парализатор. Всех, кого удалось похватать, полиция доставила в ближайший участок, где «откатала пальчики» и стала последовательно снимать показания. Но до допроса собственно Стефаниса дело не дошло, поскольку вроде бы надежно запертые в одной из камер правонарушители закоротили проводку охранного устройства, устроили небольшой пожар и покинули гостеприимные стены участка, не прощаясь.
Эта смесь жуткого канцелярита и явного стремления полицейских прикрыть свои промахи заставила Иллиана иронически усмехнуться. Да уж, обе стороны — и муниципалы, и СБшник — показали пример дичайшего бардака в организации дела: одни по-глупому упустили половину арестованных бандитов, другой так же по-идиотски позволил себя арестовать и опознать. И то, что позже он благополучно сбежал, вину только усугубляло.
Правда, повезло с побегом далеко не всем арестованным бандитам, и записи их допросов в папке имелись. Вот, например, некий участник незаконной вооруженной группировки Карло Хуцци по кличке Лупырь, тридцати шести лет от роду, многократно судимый, чья белобрысая морда на снимке честно и полностью отражала все следы его криминального прошлого. Прелесть что за субъект.
Страница 13 из 64
