Кафе лунатиков

Это был Ричард. Он обхватил меня руками, и я ему это позволила. Прижимаясь к его груди, я четко понимала, что не успею вытащить пистолет, крепко притиснутый к телу Ричарда.

Оторвавшись от него, я провела его в номер. Он посмотрел на меня вопросительно, я покачала головой.

— Ты помнишь Эдуарда? — Анита, ты мне не сказала, что все еще встречаешься с Ричардом.

Голос у Эдуарда был приятный, нормальный, будто он не размышлял минуту назад, каково это было бы — меня убить. Лицо открытое, дружелюбное. Он подошел к Ричарду, протягивая руку. Превосходный актер.

Ричард пожал ему руку с несколько озадаченным видом и поглядел на меня.

— Анита, что происходит? — Эдуард, ты можешь поставить этот фильм? — Если ты мне позволишь есть, пока он будет крутиться. Мой бифштекс уже почти ледяной.

Я проглотила слюну.

— Ты его уже видел и все равно заказал бифштексы. Зачем? — Может быть, чтобы посмотреть, сможешь ли ты после этого есть.

— Сукин ты сын! Во всем тебе надо взять верх.

Он только улыбнулся в ответ.

— Что за фильм? — спросил Ричард.

— Жри свой бифштекс, Эдуард. Посмотрим фильм, когда ты закончишь.

— Тебе это настолько неприятно? — Заткнись и лопай.

Он сел на край кровати и принялся резать мясо. Красное. Из него выступала кровь. Я пошла в ванную. Кажется, пока что меня не тошнит, но если я увижу, как он жует этот кусок, все может быть.

— Я собираюсь спрятаться в ванной. Если тебе нужно объяснение, пойдем со мной.

Ричард посмотрел на Эдуарда, потом на меня.

— Что тут твориться, черт побери?

Я втянула его в ванную и закрыла дверь. Потом пустила холодную воду и сполоснула лицо.

Ричард взял меня за плечи, стал массировать.

— Ты здорова?

Я покачала головой, и с лица разлетелись капли. Схватив полотенце, я скомкала его и прижала к лицу. Эдуард меня не предупредил, потому что любит шокировать людей. А предупреждение может ослабить удар. Настолько мне хочется, чтобы Ричард этот удар перенес спокойно?

Я повернулась к нему, все еще сжимая в руках полотенце. Его лицо было полно беспокойства, нежной заботы. Мне не хотелось, чтобы он выглядел так. И это я сказала «да» еще и восьми часов с тех пор не прошло? Это казалось все менее и менее реальным.

— Этот фильм — подпольная порнуха, — сказала я.

Он был поражен. Уже хорошо.

— Порнография? Ты серьезно? — Абсолютно.

— А зачем мне его смотреть? — Тут ему, кажется, что-то стукнуло в голову. — А почему ты смотрела этот фильм с ним?

В голосе Ричарда послышалась тончайшая примесь гнева.

Тут я расхохоталась, и смеялась, и ржала, пока слезы не потекли по лицу и не перехватило дыхание.

— Что тут смешного?

Ричард был несколько шокирован.

Когда я смогла сказать, два слова подряд, я ответила: — Остерегайся Эдуарда, но никогда к нему не ревнуй.

Смех мне помог. Мне стало лучше, ослабло ощущение грязи, стыда, даже ужаса. Я поглядела на Ричарда. На нем был все тот же зеленый свитер, который лежал сегодня на полу у меня в кухне. И выглядел Ричард чудесно. А я как поняла, нет. В большой не по размеру рубашке с пятнами крови, в джинсах и кроссовках я в этой игре опустилась на несколько делений. А это важно? — подумала я, тряхнув головой. Да нет. Я просто тяну время. Мне не хочется выходить. Не хочется снова смотреть этот фильм. И уж точно не хочется сидеть в той же комнате с человеком, за которого я, быть может, выйду замуж, и глядеть, как он смотрит порнофильм. Так что, испорть ему неожиданность конца?

А он возбудится до того, как сцена станет кровавой? Я глядела на его совсем человеческое лицо и не знала.

— В этом фильм ликантропы и женщина, — сказала я.

— Их уже пустили в продажу? — спросил он.

Тут настал мой черед удивляться.

— Ты знаешь про этот фильм? Постой, ты сказал «их» Есть еще такие фильмы? — К несчастью, — ответил он, прислонился к двери и сел на пол по-турецки. Если бы он вытянул ноги, нам бы не хватило места.

— Объясни, Ричард.

— Это была идея Райны. Она убедила Маркуса приказать некоторым из нас участвовать в съемках.

— И ты… — Я даже не могла этого произнести.

Он покачал головой, и у меня в груди растаял набрякший ком.

— Райна пыталась поставить меня перед камерами. Тем, кому приходилось скрывать свою личность, давали маски. Я не стал этого делать.

— А Маркус тебе приказал? — Да. Эти проклятые фильмы — одна из главных причин, почему я затеял восстание в стае. Иначе любой более высокого ранга мог бы мне приказать что угодно. Если Маркус одобрит, они могут приказывать все, что не против закона.

— Погоди, эти фильмы — не против закона? — Скотоложство противоречит законам некоторых штатов, но, ликантропы, кажется, в щель этого закона провалились.

— А ничего другого незаконного в этих фильмах нет? — спросила я.

Он поглядел на меня: — Что в этом фильме тебя так напугало? — Это фильм с убийством актера.

Выражение его лица не изменилось, будто он ждал продолжения. Его не последовало, и он сказал: — Ты наверняка шутишь.

— Хотела бы я, чтобы это было шуткой.

Он покачал головой: — Даже Райна на это не пойдет.