Кафе лунатиков

После долгой паузы донесся ответ: — Может быть, лучше ты.

Я осторожно толкнула дверь, чтобы его не стукнуть. Он все еще стоял на коленях возле унитаза, опустив голову, и длинные волосы закрывали лицо. В руке он сжимал ком туалетной бумаги, и воздухе стоял острый сладковатый запах рвоты.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

— Тебе чем-нибудь помочь?

Он помотал головой.

Я отвела его волосы назад, но он отдернулся, будто я его обожгла, и сжался в закутке между ванной и стенкой. На его лице застыл страх.

Я опустилась на пол рядом с ним.

— Пожалуйста, не трогай меня!

— Хорошо, хорошо, не буду. Но в чем дело?

Он не смотрел на меня. Его глаза обегали комнату, нигде не останавливаясь, но меня определенно избегали.

— Ричард, скажи мне.

— Я не верю, что Маркус знает. Он не может знать. Он бы этого не допустил.

— А Райна могла это сделать без его ведома?

Он кивнул: — Она настоящая сука.

— Я заметила.

— Я должен сказать Маркусу. Он не поверит. Может быть, надо будет показать ему фильм.

Слова были почти нормальные, но голос, которым он из произносил… С придыханием, высокий, напуганный. Если так пойдет дальше, у него будет гипервентиляция.

— Ричард, сделай медленный и глубокий вдох. Все в порядке.

Он покачал головой.

— Нет, неправда. Я думал, ты уже видела нас с худшей стороны. — Он резко, отрывисто засмеялся. — Господи, вот теперь ты ее и увидела.

Я протянула руку — утешить его, погладить, что-то сделать.

— Не трогай меня! — крикнул он. Я отпрянула и оказалась в сидячем положении у дальней стены. Настолько далеко, насколько можно было, не выходя из ванной.

— Что с тобой твориться? — Я хочу тебя, прямо здесь и сейчас, после этого фильма.

— Он тебя возбудил? — Я постаралась придать этим словам интонацию вопроса.

— Помоги мне, Господь, — шепнул он.

— Выходит, это и значит для тебя секс? Не убийство, но вот перед ним? — Так бывает, но это небезопасно. В животной форме мы заразны, ты это знаешь.

— Но соблазн есть, — сказала я.

— Да. — Он подполз ко мне, и я почувствовала, как вся сжалась. Он снова сел на колени и поглядел на меня. — Я не просто человек, Анита. Я такой, как я есть. Я не прошу тебя радостно принять другую мою половину, но ты должна на нее посмотреть. Ты должна знать, как у нас с тобой будет или не будет. — Он всмотрелся мне в лицо. — Или ты передумала?

Я не знала, что сказать. Глаза у него уже не были дикими; они стали снова глубокими и темными. И в лице, в глазах был жар, не имеющий ничего общего с ужасом. Он встал на четвереньки, и это движение приблизило его ко мне. Лицо его оказалось в паре дюймов от моего. Он испустил долгий, прерывистый вздох, и волна энергии пробежала у меня по коже мурашками. Эта волна прижала меня к стене, как рука невидимки.

Он приник ко мне, едва не касаясь губами, но двинулся мимо. Щекой я ощутила жар его дыхания.

— Подумай, как это могло бы быть. Любовь в таком вот стиле, когда по твоей коже прокатывается энергия, пока я в тебе.

Я хотела к нему прикоснуться и боялась прикоснуться. Он отодвинулся, чтобы заглянуть мне в лицо, так близко, что мог бы поцеловать.

— Это будет хорошо! — И губы его коснулись моих. Следующие слова он шепнул прямо мне в рот, как по секрету: — И все это вожделение было оттого, что я увидел кровь и смерть и учуял страх.

Он уже стоял прямо, будто кто-то дернул его за ниточки. Быстро, как по волшебству. Даже Альфред в прошлую ночь выглядел бы по сравнению с ним увальнем.

— Вот кто я такой, Анита. Я могу притвориться человеком. Лучше, чем Маркус, но все равно это игра.

— Нет. — Но мой голос был не громче шепота.

Он проглотил слюну так громко, что я услышала.

— Я должен идти.

Он протянул мне руку. Я поняла, что он не может открыть дверь, когда я сижу под ней, разве что стукнуть меня этой дверью.

Я знала, что если я откажусь принять его руку, это будет все. Он никогда снова не спросит, и я никогда снова не скажу «да» И я взяла эту руку.

Он выдохнул. Кожа его была горяча на ощупь, почти обжигала. От нее по моей руке прошли ударные волны. Его прикосновение в атмосфере силы, заполнившей всю тесную ванную, — это трудно передать словами.

Ричард поднес мою руку к губам и даже не поцеловал ее — скорее ткнулся в нее губами, потерся об нее щекой, кончиком языка провел по запястью. И выпустил ее так резко, что я качнулась назад.

— Мне надо отсюда выйти, и побыстрее. — У него на лице снова выступила испарина.

Он шагнул наружу. На этот раз свет в комнате был включен. Эдуард сидел в кресле, свободно положив руки на колени. Оружия видно не было. Я остановилась в дверях, ощущая вихри энергии Ричарда, заполняющие гостиную, как вырвавшаяся на свободу воля. Эдуард проявил колоссальное самообладание, не потянувшись за пистолетом.

Ричард пошел к выходу, и волны от его прохода ощущались почти физически. Взявшись за ручку двери, он остановился.

— Я скажу Маркусу, если застану его одного. Если же вмешается Райна, придется придумать что-нибудь другое.