Кафе лунатиков

Что именно этот сюрприз ему понравится, у меня были большие сомнения. Набрав побольше воздуху, я быстро, как принимают горькое лекарство произнесла: — Ричард сделал мне предложение, и я дала согласие.

Я могла добавить: «но теперь я не уверена» но не стала. Слишком я сама запуталась, чтобы выдавать что-то, кроме голых фактов. Если он попытается меня убить, может быть, тогда я добавлю подробности. А пока что… подождем.

Жан-Клод сидел как сидел. Не шевельнулся. Щелкнул обогреватель, и я вздрогнула. Над кушеткой заработал вентилятор, воздух стал играть волосами Жан-Клода, тканью его рубашки, но я будто бы смотрела на манекен. Кроме волос и ткани, остальное было будто камень.

Молчание тянулось, заполняло комнату. Обогреватель отключился, и стало тихо, что я слышала шум крови у себя в ушах. Такая тишина, как перед мигом творения. Можно было понять, что сейчас произойдет что-то очень серьезное, только совершенно неизвестно, что именно. Тишина обступала меня, и я не собиралась быть той, кто ее нарушит, потому что понятия не имела, что будет дальше. Это бесконечное спокойствие пугало больше, чем самый дикий гнев. Не зная, что делать, я не стала делать ничего — образ действий, о котором мне редко приходилось жалеть.

Первой не выдержала Гретхен: — Ты слышал, что она сказала, Жан-Клод? Она выходит замуж за другого. Она любит другого.

Он моргнул — длинное, грациозное движение ресниц.

— Спроси ее, Гретхен, любит ли она меня.

Гретхен встала передо мной, заслонив Жан-Клода.

— Какая разница? Она выходит за другого.

— Спроси ее. — Это были приказ.

Гретхен резко обернулась ко мне. Под кожей выступили кости, губы истончились в злобной гримасе.

— Ты его не любишь.

Это, строго говоря, не был вопрос, и я не стала отвечать. Тогда раздался голос Жан-Клода, полный лени и какого-то темного смысла, который я не поняла.

— Вы любите меня, ma petite?

Глядя в искаженное яростью лицо Гретхен, я ответила: — Если я вам скажу «нет» вы же не поверите? — Вы не можете просто сказать«да»? — Да, каким-то темным, извращенным уголком души я вас люблю. Вы довольны?

Он улыбнулся: — Как же вы можете выходить за него, если любите меня? — Его я тоже люблю, Жан-Клод.

— Точно так же? — Нет, — ответила я.

— В чем же отличие вашей любви ко мне и к нему?

Все более и более хитрые вопросы.

— Как мне объяснить вам то, чего сама не понимаю? — Попытайтесь.

— Вы — это как великая шекспировская трагедия. Если бы Ромео и Джульетта не совершили самоубийства, через год они бы друг друга возненавидели. Страсть — это форма любви, но не настоящая. Она не длится долго.

— А каковы ваши чувства к Ричарду? — Его я не просто люблю, он мне приятен. Я радуюсь его обществу. Я… — Терпеть не могу объяснять собственные чувства. — Черт побери, Жан-Клод, не могу я этого выразить словами. Я могу себе представить жизнь с Ричардом, а с вами — нет.

— Вы назначили дату? — Нет, — ответила я.

Он склонил голову набок, внимательно меня изучая.

— Все это правда, но в ней есть щепотка лжи. Что вы придержали про себя, ma petite? — Я вам сказала правду, — огрызнулась я.

— Но не всю правду.

Не хотелось мне ему говорить — слишком он обрадуется. И это как-то нечестно по отношению к Ричарду.

— Я не вполне уверена, что выйду за Ричарда.

— Почему?

В его лице что-то мелькнуло, очень похожее на надежду. Я не могла допустить, чтобы он попусту надеялся.

— Я видела, как он становится страшноватым. Я ощутила его… мощь.

— И? — И теперь я не уверена.

— Значит, он для вас тоже недостаточно человек. — Жан-Клод запрокинул голову, смеясь. Радостный поток звука, обволакивающий меня, как шоколад. Тяжелый, сладкий и назойливый.

— Она любит другого! — вмешалась Гретхен. — Какая разница, что она в нем сомневается? Она отвергла тебя, Жан-Клод, разве этого мало? — Это ты сделала такое с ее лицом?

Гретхен заходила тугими кругами, как тигр в клетке.

— Она не любит тебя так, как я люблю. — Вампирша упала перед ним на колени, хватая за ноги, заглядывая в лицо. — Жан-Клод, я люблю тебя. Я тебя всегда любила. Убей ее, или пусть выходит замуж за того человека. Она не заслуживает твоего обожания!

Жан-Клод будто не слышал.

— Вы сильно пострадали, ma petite? — Ничего страшного.

Гретхен вцепилась в джинсы Жан-Клода: — Молю тебя, молю тебя, Жан-Клод!

Мне она не нравилась, но это страдание, безнадежная боль в голосе — это страшно было слышать. Она пыталась меня убить, но я не могла подавить к ней жалость.

— Оставь нас, Гретхен.

— Нет! — вцепилась она в него судорожно.

— Я воспретил тебе причинять ей вред. Ты ослушалась. Мне следовало бы убить тебя.

Она так и осталась на коленях, глядя на него снизу вверх. Выражения ее лица я не видела, и слава Богу. Терпеть не могу собачьего обожания.

— Умоляю, Жан-Клод, пожалуйста! Я же это сделала только ради тебя! Она же тебя не любит!