Фандом: Гарри Поттер. Небольшой рассказ о том, как рядовое падение с метлы может в корне поменять жизнь.
17 мин, 43 сек 17410
Где-то на периферии зрения мелькнула золотая вспышка, и я помчался туда, буквально ощущая, как Чанг несётся в каких-то сантиметрах позади меня. Золотой мячик петлял, выписывая невероятные кульбиты, и мы вынуждены были повторять его движения. Мне удалось удачно срезать угол, предугадывая дальнейший манёвр, и оттеснить соперницу, как вдруг на поле появились две высокие фигуры, завёрнутые в чёрные саванны. Уже потом, когда адреналин схлынул, я разбирал этот момент и смеялся над собственной глупостью. Плащи-то Малфой с дружками раздобыть смогли, а вот создать ту самую ауру липкого страха и ужаса им было явно не по силам. Но в тот момент я этого осознать не успел и, выхватив палочку, крикнул:
— Экспекто Патронум! — а в следующую секунду моя рука сомкнулась на холодном жёлтом мячике, чувствуя, как под пальцами сминаются серебристые крылышки. Вопль Гриффиндорских болельщиков заглушил даже Джордана, а через несколько мгновений на меня налетело многорукое нечто, обнимая и поздравляя с победой. И во всей этой многоголосой какофонии я отчётливо услышал:
— У тебя получилось, Гарри! Получилось! — а ещё я точно почувствовал, когда меня чмокнула в щёку именно она.
Тот матч принёс достаточно смешанные чувства. С одной стороны, конечно, радость от победы, удовлетворение от успешно выполненного заклинания и позор Малфоя с дружками… Но всё это напрочь перекрывала эйфория от поцелуя Кэти. Нет, меня и до этого всегда обнимали и целовали в щёку, когда я ловил снитч, и в этот раз всё было так же. Но почему-то по-другому. Я честно пытался описать охватившие меня чувства Рону, но тот моих душевных терзаний не разделял.
— Гарри, — вещал он мне, оторвавшись от поглощения куриной ножки. — Вся школа видела, как тебя тискали девочки, хватит этим хвастаться. А то ведь зависть — плохое чувство, могут и в глаз дать.
Поняв, что Рон в таких вопросах не советчик, я был вынужден пойти на крайние меры. Поздним субботним вечером в стенах древнего замка вновь прозвучало: «Герми?»
Философски пропуская мимо ушей обрушивающиеся на меня громы и молнии, я терпеливо ждал, не забывая, впрочем, иногда согласно кивать, признавая полную правоту Гермионы, что бы она там ни говорила.
— И если ты, питекантроп несчастный, ещё раз так меня назовёшь, клянусь Мерлином, ты из разряда хордовых деградируешь к диффузным без возможности обратной эволюции! — сказанное внушало даже с учётом того, что я понял только треть слов. Убедившись, что на этом поток угроз иссяк, я разъяснил Гермионе суть терзавших меня размышлений. В ответ та хихикнула, каким-то странным мурлыкающим голосом произнеся: — Это весна, Маугли… — и выжидающе на меня посмотрела, будто ожидая внезапного озарения. Когда молчание стало затягиваться, а я вдобавок робко напомнил, что меня зовут не Маугли, Гермиона сокрушённо пробормотала что-то, крайне низко характеризующее уровень моего интеллекта, и дала странный, на мой взгляд, совет: — Присмотрись к ней, Гарри. Дальше сам поймёшь.
Именно под этой эгидой и прошла вся последующая неделя. Я старательно присматривался к Кэти в любой свободный момент. И с удивлением обнаружил, что мои глаза будто сами по себе находят её в толпе, будь это шумная гостиная Гриффиндора или толкучка на обеде в Большом Зале.
Мне нравилось наблюдать за ней, за её плавными движениями и изящной походкой, слушать её тихий смех. Я даже научился точно определять момент, когда она собирается повернуть голову в мою сторону, чтобы вовремя отвести глаза. Мой шпионаж продлился недолго.
Тренировка команды по квиддичу шла почти по плану. Охотницы отрабатывали распасовки, пробивали пенальти, тренировали уходы от бладжеров, которые, не скупясь, посылали в них близнецы Уизли. Вуд, защищая кольца, время от времени нежно покрикивал на своих подопечных, от чего в замке ощутимо дребезжали стёкла. Я же барражировал над полем, изображая поиски мячика, на самом же деле больше любуясь отсветом солнца на золотистых волосах Кэти, чем блеском снитча. В какой-то момент Оливер затих, и я, на свою беду, внимания на этом не заострил, а следовало бы. Моё созерцание прекрасного было прервано самым бесцеремонным образом:
— Экспекто Патронум! — а в следующую секунду моя рука сомкнулась на холодном жёлтом мячике, чувствуя, как под пальцами сминаются серебристые крылышки. Вопль Гриффиндорских болельщиков заглушил даже Джордана, а через несколько мгновений на меня налетело многорукое нечто, обнимая и поздравляя с победой. И во всей этой многоголосой какофонии я отчётливо услышал:
— У тебя получилось, Гарри! Получилось! — а ещё я точно почувствовал, когда меня чмокнула в щёку именно она.
Тот матч принёс достаточно смешанные чувства. С одной стороны, конечно, радость от победы, удовлетворение от успешно выполненного заклинания и позор Малфоя с дружками… Но всё это напрочь перекрывала эйфория от поцелуя Кэти. Нет, меня и до этого всегда обнимали и целовали в щёку, когда я ловил снитч, и в этот раз всё было так же. Но почему-то по-другому. Я честно пытался описать охватившие меня чувства Рону, но тот моих душевных терзаний не разделял.
— Гарри, — вещал он мне, оторвавшись от поглощения куриной ножки. — Вся школа видела, как тебя тискали девочки, хватит этим хвастаться. А то ведь зависть — плохое чувство, могут и в глаз дать.
Поняв, что Рон в таких вопросах не советчик, я был вынужден пойти на крайние меры. Поздним субботним вечером в стенах древнего замка вновь прозвучало: «Герми?»
Философски пропуская мимо ушей обрушивающиеся на меня громы и молнии, я терпеливо ждал, не забывая, впрочем, иногда согласно кивать, признавая полную правоту Гермионы, что бы она там ни говорила.
— И если ты, питекантроп несчастный, ещё раз так меня назовёшь, клянусь Мерлином, ты из разряда хордовых деградируешь к диффузным без возможности обратной эволюции! — сказанное внушало даже с учётом того, что я понял только треть слов. Убедившись, что на этом поток угроз иссяк, я разъяснил Гермионе суть терзавших меня размышлений. В ответ та хихикнула, каким-то странным мурлыкающим голосом произнеся: — Это весна, Маугли… — и выжидающе на меня посмотрела, будто ожидая внезапного озарения. Когда молчание стало затягиваться, а я вдобавок робко напомнил, что меня зовут не Маугли, Гермиона сокрушённо пробормотала что-то, крайне низко характеризующее уровень моего интеллекта, и дала странный, на мой взгляд, совет: — Присмотрись к ней, Гарри. Дальше сам поймёшь.
Именно под этой эгидой и прошла вся последующая неделя. Я старательно присматривался к Кэти в любой свободный момент. И с удивлением обнаружил, что мои глаза будто сами по себе находят её в толпе, будь это шумная гостиная Гриффиндора или толкучка на обеде в Большом Зале.
Мне нравилось наблюдать за ней, за её плавными движениями и изящной походкой, слушать её тихий смех. Я даже научился точно определять момент, когда она собирается повернуть голову в мою сторону, чтобы вовремя отвести глаза. Мой шпионаж продлился недолго.
Тренировка команды по квиддичу шла почти по плану. Охотницы отрабатывали распасовки, пробивали пенальти, тренировали уходы от бладжеров, которые, не скупясь, посылали в них близнецы Уизли. Вуд, защищая кольца, время от времени нежно покрикивал на своих подопечных, от чего в замке ощутимо дребезжали стёкла. Я же барражировал над полем, изображая поиски мячика, на самом же деле больше любуясь отсветом солнца на золотистых волосах Кэти, чем блеском снитча. В какой-то момент Оливер затих, и я, на свою беду, внимания на этом не заострил, а следовало бы. Моё созерцание прекрасного было прервано самым бесцеремонным образом:
Страница 4 из 6
