Фандом: Гарри Поттер. На моей руке поблескивало скромное, но симпатичное колечко. Перси подарил мне его полгода назад и попросил стать его женой. Тогда казалось, что сбылись все мои заветные мечты: любимый мужчина будет всегда рядом, однажды появятся дети, мы вместе будем растить их и тихо состаримся вдвоем. На деле же я осталась одна.
9 мин, 55 сек 17670
В этот день три года назад мы впервые поцеловались. Нет, я не ожидала, что Перси вспомнит, пришлет мне цветы или что-то в этом роде — в самом деле, какой мужчина держит в голове такие мелочи? Но уже само воспоминание настроило меня на романтический лад. Придя с работы, я сразу же схватилась за школьный альбом. В нем, ближе к концу, было несколько колдографий с Перси, в основном с совместных патрулей, да один кадр у озера — он робко держит меня за руку, а я, смутившись, отворачиваюсь от камеры. Тогда он признался мне в любви — неловко, слегка косноязычно, но для меня это было лучшее признание в мире. С тех пор прошло всего три года, а мы так сильно изменились! Какой Перси был трогательный, внимательный, заботливый… А сейчас он — секретарь министра, и это практически все, что о нем можно сказать.
Часы прозвонили восемь раз. Что ж, если только небо не обрушится на землю, не стоит ждать Перси раньше десяти. Я огляделась: наша крохотная квартирка за неделю пришла в ужасное состояние. Мама всегда говорила, что работа — лучшее средство от хандры. Грустно — приберись, опускаются руки — почитай хорошую книгу. Заодно приготовлю романтический ужин, как раз хватит времени до прихода Перси. Напомню ему, какой сегодня день, выпьем вина, поговорим, как раньше…
К десяти, слава магии, квартира сияла такой чистотой, какой, мне кажется, не могла похвастаться даже в лучшие свои времена, а стол, притулившийся возле окна, был накрыт на две персоны. Лосось стоял в остывающей духовке, пропитываясь соусом, спаржа, легкий салат и фрукты уже заняли свои места, наколдованные хризантемы распространяли по комнате горьковатый осенний аромат. Оставалось только протереть бокалы и достать вино. В десять минут одиннадцатого я уже сидела за столом в своем лучшем платье, туфлях на каблуках, с прической и макияжем. В десять сорок я открыла вино и пригубила немного, только чтобы притупить чувство голода и поднять себе настроение. В десять пятьдесят допила второй бокал, скинула туфли и вынула шпильки из прически. В десять пятьдесят три Перси вышел из камина, стряхивая золу на вычищенный ковер.
— Дорогая, я дома! — сказал он и потопал прямиком в ванную, даже не взглянув в мою сторону.
Зажурчала вода, послышалось довольное фырканье. Я ослабила пояс платья, призвала заклинанием лосося из духовки. Он наверняка был уже еле теплым, но подогревать мне совершенно не хотелось. Перси вышел пару минут спустя, одетый в старые брюки с пузырями на коленях и растянутую футболку.
— Умираю с голоду, — протянул он, все еще, кажется, ни разу не посмотрев на меня. — Что это? Лосось?
Перси положил кусочек на тарелку, попробовал и сморщился.
— Пенни, но он совсем холодный!
— Я ждала тебя несколько раньше, — ответила я, едва сдерживая злость.
Он наконец вынырнул из своих мыслей и поднял глаза, окинул стол и меня изумленным взглядом, спросил, указывая пальцем, испачканным в чернилах так сильно, что уже ни отмыть, ни вывести заклинанием их не получалось, на вазу с цветами:
— Есть какой-то повод?
— И да, и нет, — я пожала плечами. — Просто вспомнила, что в этот день мы впервые поцеловались. Хотела устроить тебе сюрприз, провести время вместе.
Перси ощутимо расслабился, опустил напряженные плечи, даже, кажется, выдохнул. Он, должно быть, подумал, что забыл о чем-то серьезном: моем дне рождения, например.
— Пенни, детка, так мило, что ты помнишь об этом! Прости, но я ничего не приготовил — пришлось задержаться на работе. Поток входящих обращений к министру в последнее время сильно вырос, а кроме меня никто не понимает важности должного разбора корреспонденции, — затараторил он, попутно заглатывая лосося со спаржей даже, кажется, не жуя. — Министр слишком занят, чтобы самому просматривать почту, так что я разбираю ее на несколько категорий. Первая — то, что требует незамедлительного ознакомления. Это депеши из других государств, сводки главных новостей, запросы на встречи с важными персонами. Я помечаю их красными чернилами и отношу министру прямо на стол, чтобы с утра он первым делом…
Перси еще долго болтал о чрезвычайно важной системе разбора почты, без которой весь документооборот в Министерстве пойдет прахом, а я сидела, откинувшись на спинку стула, и водила указательным пальцем по кромке бокала, не вслушиваясь в его слова. На моей руке, привлекая внимание, поблескивало скромное, но симпатичное колечко. Перси подарил мне его полгода назад и попросил стать его женой. Тогда казалось, что сбылись все мои заветные мечты: любимый мужчина будет всегда рядом, однажды появятся дети, мы вместе будем растить их и тихо состаримся вдвоем. Вдвоем — ключевое слово. На деле же я осталась одна. Стоило Перси получить место секретаря министра, как его будто вычеркнули из моей жизни. Все изменилось: не стало разговоров до утра, пропала щемящая нежность, почти испарилась страсть. Мы обсуждали только его работу, иногда мою, и с каждым днем мне все больше казалось, что человек, с которым я живу, не мой возлюбленный, а сосед по квартире, не более того.
Часы прозвонили восемь раз. Что ж, если только небо не обрушится на землю, не стоит ждать Перси раньше десяти. Я огляделась: наша крохотная квартирка за неделю пришла в ужасное состояние. Мама всегда говорила, что работа — лучшее средство от хандры. Грустно — приберись, опускаются руки — почитай хорошую книгу. Заодно приготовлю романтический ужин, как раз хватит времени до прихода Перси. Напомню ему, какой сегодня день, выпьем вина, поговорим, как раньше…
К десяти, слава магии, квартира сияла такой чистотой, какой, мне кажется, не могла похвастаться даже в лучшие свои времена, а стол, притулившийся возле окна, был накрыт на две персоны. Лосось стоял в остывающей духовке, пропитываясь соусом, спаржа, легкий салат и фрукты уже заняли свои места, наколдованные хризантемы распространяли по комнате горьковатый осенний аромат. Оставалось только протереть бокалы и достать вино. В десять минут одиннадцатого я уже сидела за столом в своем лучшем платье, туфлях на каблуках, с прической и макияжем. В десять сорок я открыла вино и пригубила немного, только чтобы притупить чувство голода и поднять себе настроение. В десять пятьдесят допила второй бокал, скинула туфли и вынула шпильки из прически. В десять пятьдесят три Перси вышел из камина, стряхивая золу на вычищенный ковер.
— Дорогая, я дома! — сказал он и потопал прямиком в ванную, даже не взглянув в мою сторону.
Зажурчала вода, послышалось довольное фырканье. Я ослабила пояс платья, призвала заклинанием лосося из духовки. Он наверняка был уже еле теплым, но подогревать мне совершенно не хотелось. Перси вышел пару минут спустя, одетый в старые брюки с пузырями на коленях и растянутую футболку.
— Умираю с голоду, — протянул он, все еще, кажется, ни разу не посмотрев на меня. — Что это? Лосось?
Перси положил кусочек на тарелку, попробовал и сморщился.
— Пенни, но он совсем холодный!
— Я ждала тебя несколько раньше, — ответила я, едва сдерживая злость.
Он наконец вынырнул из своих мыслей и поднял глаза, окинул стол и меня изумленным взглядом, спросил, указывая пальцем, испачканным в чернилах так сильно, что уже ни отмыть, ни вывести заклинанием их не получалось, на вазу с цветами:
— Есть какой-то повод?
— И да, и нет, — я пожала плечами. — Просто вспомнила, что в этот день мы впервые поцеловались. Хотела устроить тебе сюрприз, провести время вместе.
Перси ощутимо расслабился, опустил напряженные плечи, даже, кажется, выдохнул. Он, должно быть, подумал, что забыл о чем-то серьезном: моем дне рождения, например.
— Пенни, детка, так мило, что ты помнишь об этом! Прости, но я ничего не приготовил — пришлось задержаться на работе. Поток входящих обращений к министру в последнее время сильно вырос, а кроме меня никто не понимает важности должного разбора корреспонденции, — затараторил он, попутно заглатывая лосося со спаржей даже, кажется, не жуя. — Министр слишком занят, чтобы самому просматривать почту, так что я разбираю ее на несколько категорий. Первая — то, что требует незамедлительного ознакомления. Это депеши из других государств, сводки главных новостей, запросы на встречи с важными персонами. Я помечаю их красными чернилами и отношу министру прямо на стол, чтобы с утра он первым делом…
Перси еще долго болтал о чрезвычайно важной системе разбора почты, без которой весь документооборот в Министерстве пойдет прахом, а я сидела, откинувшись на спинку стула, и водила указательным пальцем по кромке бокала, не вслушиваясь в его слова. На моей руке, привлекая внимание, поблескивало скромное, но симпатичное колечко. Перси подарил мне его полгода назад и попросил стать его женой. Тогда казалось, что сбылись все мои заветные мечты: любимый мужчина будет всегда рядом, однажды появятся дети, мы вместе будем растить их и тихо состаримся вдвоем. Вдвоем — ключевое слово. На деле же я осталась одна. Стоило Перси получить место секретаря министра, как его будто вычеркнули из моей жизни. Все изменилось: не стало разговоров до утра, пропала щемящая нежность, почти испарилась страсть. Мы обсуждали только его работу, иногда мою, и с каждым днем мне все больше казалось, что человек, с которым я живу, не мой возлюбленный, а сосед по квартире, не более того.
Страница 1 из 3
