Расскажу вам одну историю, которая в моей жизни была, пожалуй, самой мистической, и после которой я навсегда и безоговорочно поверил в существование потустороннего и не объяснимого здравым смыслом. Рассказ будет длинным, но всё до единого слова в нём правда и реальность в самом суровом своем виде.
Добавить в моё избранное
7 мин, 24 сек 17424
Возможно, кто-то скажет, что мистика в нем сомнительна и все мои доводы лишь впечатление гнетущей обстановки того места, которое я вам опишу, но, я думаю, прочитать это повествование стоит хотя бы для расширения кругозора.
Было это в 2005 году. Годом раньше я закончил школу и, как многие молодые люди и девушки, намеревался поступить непременно в институт, не сомневаясь в своих знаниях, коих оказалось мало, и вместо института пошел я в ПТУ, что тоже, конечно, неплохо. Благополучно отучившись почти до экзаменов, я неожиданно (это всегда неожиданно) получаю повестку, где меня приглашают пройти медкомиссию для службы в армии. Недолго думая, я твердо и уверенно решил «косить» во что бы то ни стало. До медкомиссии оставалось несколько дней, и решение я принял простое, но самое верное и минимально вредное для меня:«косить по дурке». Можно было откупиться, но семья небогата, а «косить по наркоте» вообще не то: все равно ложиться придется на обследование, а лучше с идиотами, чем с наркоманами. Так думал тогда я — как выяснилось позже, совсем не лучше. И вот порезал я аккуратно себе вены, чуть-чуть, чтобы ничего не повредить, а на следующий день с гордо поднятой головой пошёл в военкомат. Комиссию описывать не буду — кто был, тот знает. У психиатра я, конечно, получаю втык от военкома, так как испортил им всю статистику, и получаю вожделенное направление на обследование в психиатрический диспансер, в котором предстояло провести мне 21 незабываемый день.
Приходя на поступление, я был благополучно принят в ряды больных и обследуемых. У меня забрали тут же телефон и всю верхнюю одежду и проводили в палату. Первое же впечатление поразило меня до изумления — палата была на 40 человек (!), я-то наивно предполагал, что будут 3-4 соседа в палате… Отделение было не буйное, но все же веселого мало. Был тут разный люд: такие же молодые «косари» как я, заводские мужички, поймавшие«белку» психи, которые жили тут всю жизнь с детства, имевшие в паспорте прописку с адресом этой психушки и даже ходившие на какую-то работу (не высокооплачиваемую, но все же), откровенные шизофреники, но не буйные, тихие идиоты, жившие в таком состоянии всю жизнь, научившиеся держать ложку и не ходить под себя, но в остальном не осознававшие даже своего существования, наркоманы, сошедшие с ума… Все эти разновидности я узнал позже, в первый же момент они все показались мне вполне обычными людьми: кто-то разговаривал с соседом, кто-то с собой, кто-то ковырял в носу. Врач оказался нормальным человеком и поселил меня в углу с призывниками — их было человек шесть примерно моего же возраста.
Но приключения только начинались. Сюрприз ожидал меня в столовой — то, что там давали, едой можно было назвать с большой натяжкой, к тому же она была сдобрена успокоительным, в том числе понижающим сексуальную функцию. После каждого приема пищи чувствуешь себя вялым и депрессивным. Но и это было еще не все — следующий сюрприз ждал меня в туалете. После обеда с другими призывниками и психами мы пошли курить в туалет. Это было помещение площадью примерно 16 квадратных метров. У крайней стены напротив окна была расположена бетонная плита с осыпавшимся кафелем и пятью дырками, в которые были впаяны по самый верх допотопные унитазы. Никаких перегородок не было. Но это еще полбеды — психи справляли нужду кто-то под себя, кто-то с увлечением ковырял в заднице, весело смеясь, а один, отвернувшись в угол, мастурбировал. Воняло ужасно, хотя и в палате пахло не цветами… Мои «коллеги»-призывники объяснили, что сигареты не надо давать никому (хотя я уже успел одному дать три сигареты, которые он выкурил, наверное, за две минуты). Кстати, о невоздержанности — шизофреники, как я позже узнал, отучившись на психолога, не имеют чувства меры. Через несколько дней после прибытия ко мне пришел друг, принес кое-что поесть, а предбанничек этот был на два стола. За соседним был больной с быстро прогрессирующей шизофренией — такие больные превращаются в «овощ» за какие-то полгода. Этого привезли из дома и поселили к нам, считая его болезнь наркотическим психозом, родственники же, не понимая всей серьезности, считали его все тем же человеком: принесли ему жареную курицу и салат в контейнере. И вот он съедает это все, не разговаривая, в течение пяти минут (!), потом желудок его, конечно, не выдерживает, и все съеденное он благополучно выблевывает на пол. Родственники в шоке, и я с товарищем в шоке…
Потом были серые и скучные дни в вони и прочих мерзостях (кстати, хочется сказать, что за последние сто лет психиатрия не продвинулась ни на шаг, все то же, как и тогда), но вот тут-то и началась мистика. Хотя по моим ощущениям сами корпуса еще дореволюционной постройки, коих в комплексе больницы было 27, и так были наполнены мистикой, так как психушке этой больше 100 лет.
Рядом со мной на соседней койке лежал парень лет тридцати, не призывник явно, адекватный, но молчаливый. В первую же ночь — а уснуть было страшно — я заметил, что мой сосед спустя минут 10 после отбоя начал с кем-то разговаривать.
Было это в 2005 году. Годом раньше я закончил школу и, как многие молодые люди и девушки, намеревался поступить непременно в институт, не сомневаясь в своих знаниях, коих оказалось мало, и вместо института пошел я в ПТУ, что тоже, конечно, неплохо. Благополучно отучившись почти до экзаменов, я неожиданно (это всегда неожиданно) получаю повестку, где меня приглашают пройти медкомиссию для службы в армии. Недолго думая, я твердо и уверенно решил «косить» во что бы то ни стало. До медкомиссии оставалось несколько дней, и решение я принял простое, но самое верное и минимально вредное для меня:«косить по дурке». Можно было откупиться, но семья небогата, а «косить по наркоте» вообще не то: все равно ложиться придется на обследование, а лучше с идиотами, чем с наркоманами. Так думал тогда я — как выяснилось позже, совсем не лучше. И вот порезал я аккуратно себе вены, чуть-чуть, чтобы ничего не повредить, а на следующий день с гордо поднятой головой пошёл в военкомат. Комиссию описывать не буду — кто был, тот знает. У психиатра я, конечно, получаю втык от военкома, так как испортил им всю статистику, и получаю вожделенное направление на обследование в психиатрический диспансер, в котором предстояло провести мне 21 незабываемый день.
Приходя на поступление, я был благополучно принят в ряды больных и обследуемых. У меня забрали тут же телефон и всю верхнюю одежду и проводили в палату. Первое же впечатление поразило меня до изумления — палата была на 40 человек (!), я-то наивно предполагал, что будут 3-4 соседа в палате… Отделение было не буйное, но все же веселого мало. Был тут разный люд: такие же молодые «косари» как я, заводские мужички, поймавшие«белку» психи, которые жили тут всю жизнь с детства, имевшие в паспорте прописку с адресом этой психушки и даже ходившие на какую-то работу (не высокооплачиваемую, но все же), откровенные шизофреники, но не буйные, тихие идиоты, жившие в таком состоянии всю жизнь, научившиеся держать ложку и не ходить под себя, но в остальном не осознававшие даже своего существования, наркоманы, сошедшие с ума… Все эти разновидности я узнал позже, в первый же момент они все показались мне вполне обычными людьми: кто-то разговаривал с соседом, кто-то с собой, кто-то ковырял в носу. Врач оказался нормальным человеком и поселил меня в углу с призывниками — их было человек шесть примерно моего же возраста.
Но приключения только начинались. Сюрприз ожидал меня в столовой — то, что там давали, едой можно было назвать с большой натяжкой, к тому же она была сдобрена успокоительным, в том числе понижающим сексуальную функцию. После каждого приема пищи чувствуешь себя вялым и депрессивным. Но и это было еще не все — следующий сюрприз ждал меня в туалете. После обеда с другими призывниками и психами мы пошли курить в туалет. Это было помещение площадью примерно 16 квадратных метров. У крайней стены напротив окна была расположена бетонная плита с осыпавшимся кафелем и пятью дырками, в которые были впаяны по самый верх допотопные унитазы. Никаких перегородок не было. Но это еще полбеды — психи справляли нужду кто-то под себя, кто-то с увлечением ковырял в заднице, весело смеясь, а один, отвернувшись в угол, мастурбировал. Воняло ужасно, хотя и в палате пахло не цветами… Мои «коллеги»-призывники объяснили, что сигареты не надо давать никому (хотя я уже успел одному дать три сигареты, которые он выкурил, наверное, за две минуты). Кстати, о невоздержанности — шизофреники, как я позже узнал, отучившись на психолога, не имеют чувства меры. Через несколько дней после прибытия ко мне пришел друг, принес кое-что поесть, а предбанничек этот был на два стола. За соседним был больной с быстро прогрессирующей шизофренией — такие больные превращаются в «овощ» за какие-то полгода. Этого привезли из дома и поселили к нам, считая его болезнь наркотическим психозом, родственники же, не понимая всей серьезности, считали его все тем же человеком: принесли ему жареную курицу и салат в контейнере. И вот он съедает это все, не разговаривая, в течение пяти минут (!), потом желудок его, конечно, не выдерживает, и все съеденное он благополучно выблевывает на пол. Родственники в шоке, и я с товарищем в шоке…
Потом были серые и скучные дни в вони и прочих мерзостях (кстати, хочется сказать, что за последние сто лет психиатрия не продвинулась ни на шаг, все то же, как и тогда), но вот тут-то и началась мистика. Хотя по моим ощущениям сами корпуса еще дореволюционной постройки, коих в комплексе больницы было 27, и так были наполнены мистикой, так как психушке этой больше 100 лет.
Рядом со мной на соседней койке лежал парень лет тридцати, не призывник явно, адекватный, но молчаливый. В первую же ночь — а уснуть было страшно — я заметил, что мой сосед спустя минут 10 после отбоя начал с кем-то разговаривать.
Страница 1 из 2
