Фандом: Гарри Поттер. Прежде, чем сделать это с нужной девушкой, Рон проходит ускоренный курс базовой сексологии.
58 мин, 33 сек 16920
Они прижались друг к другу, переплетаясь ногами и руками, и какое-то время покачивались и перекатывались на песке, вцепившись в спины, смакуя и пробуя друг друга на вкус; её губы были сладкие, а кожа солоноватая. Когда они докатились до высокой травы, Гермиона оказалась сверху, ветер растрепал её длинные волосы, и они приятно пощекотали Рону лицо. Перевернув её на спину, он долго целовал её грудь и шею; Гермиона обвила ногами его бедра и тихо постанывала, открываясь ласкам, щурясь на вечернем солнце. Рон нарочно медлил, играл с её сосками, целовал её в губы, гладил бока и бедра, пока она не стала хмуриться и недовольно ёрзать под ним. Тогда он приподнялся на руках и осторожно вошёл в неё, чувствуя, как она нетерпеливо подается навстречу.
Сначала они двигались ровно и размеренно, потом резко и импульсивно, и с каждым толчком Рон ощущал, как в ней нарастает напряжение, как меняется её лицо: щеки расслабляются, взгляд становится бессмысленным; опершись на локти, чтобы не давить своим весом, он практически лёг на неё сверху, чтобы входить под нужным углом, задевая её груди при каждом движении.
— М-м-м, — простонала Гермиона, наращивая темп, и вдруг закатила глаза, зажмурилась, схватила его за плечи, сжав кольцо ног, выгнулась, и Рон почувствовал, как её живот стал пульсировать и сокращаться. — М-м-м… м-м-м… м-м-м…
Это прерывистое «м-м-м» было просто бесподобным. Оно давало отмашку, служило сигналом забыть обо всём, кроме собственного удовольствия, что Рон и сделал без зазрения совести: приподнявшись на руках, он увеличил размах движений и стал с силой вбиваться в неё, пока на мгновенье не потерял ощущение своего тела и самого себя, испытывая болезненно короткое ощущение счастья, от которого хотелось кричать, потому что рядом была она.
Полотенце оказалось где-то сбоку. Они лежали на песке, усталые и разгоряченные, и ветер приятно обдувал ему спину и ягодицы. Дюны слегка раскачивались, и Рон улыбнулся своим мыслям: героический эликсир так и не выветрился из него за все эти годы. Какой-то Гермионический эликсир… Хвала Джорджу, хоть он здесь совсем не при чём.
Внизу, на пляже, раздался громкий женский смех.
— Кто-то забыл снять шляпку, — прокомментировал Рон, открывая один глаз и глядя на довольную улыбку Гермионы. Сразу за женским смехом прозвучал детский, и улыбка с её лица исчезла.
Они неторопливо оделись и стали молча собирать вещи, обмениваясь тёплыми взглядами и редкими касаниями. Прежде чем аппарировать, Гермиона со вздохом сказала:
— Так странно возвращаться в пустой дом, где нет детей.
— С Хьюго всё будет отлично, вот увидишь! — воскликнул Рон. — Первое письмо ничего не значит. Просто он впервые вырвался из-под нашей опеки.
— Я знаю.
— Ты сама говоришь, что он очень впечатлительный, а Хогвартс впечатлит кого угодно — вспомни первые письма нашей смелой и пробивной Рози! Ей тоже сначала было не по себе.
— Да, но она не писала, что всё вокруг зловещее, привидения ужасные, учителя свирепые, а однокурсники глупые хамы…
— В принципе, наш Хьюго реалист, — усмехнулся Рон. — Ничего, скоро он с кем-нибудь подружится и повеселеет. К тому же, у него, кроме Рози, есть ещё Джеймс и Альбус, они точно не дадут его в обиду!
Она с сомнением покачала головой.
— Я понимаю, что это так, но… мне всё равно кажется, что Хьюго больше подошло бы домашнее обучение.
— Ни в коем случае! Сидеть всю жизнь под твоей юбкой? Он взрослый парень, ему одиннадцать! Когда он приедет на Рождество и станет рассказывать, как скучает по школьным друзьям, ты поймешь, что не права, — Рон проследил за взглядом Гермионы, направленным в сторону пляжа, на котором двое мальчишек играли в мяч, и добавил: — А если тебе будет скучно в пустом доме, мы можем перестать накладывать Контрасепто.
— Хм… Я подумаю, — уклончиво ответила она, надевая шляпку. — Как здорово, что мы поймали последний жаркий день!
Рон не мог с этим не согласиться, а также не восхититься тем, как ловко Гермиона умела менять тему. Образцовая мамочка, которая выполнила свою программу-минимум… Ничего, у него ещё будет время её переубедить — он просто обязан если не перегнать, то хотя бы догнать Гарри! Закинув на плечо рюкзак, Рон обхватил Гермиону за талию, и они аппарировали, оставив после себя неровную выемку на песке и красный лиф от бикини в колышущейся на ветру траве.
Сначала они двигались ровно и размеренно, потом резко и импульсивно, и с каждым толчком Рон ощущал, как в ней нарастает напряжение, как меняется её лицо: щеки расслабляются, взгляд становится бессмысленным; опершись на локти, чтобы не давить своим весом, он практически лёг на неё сверху, чтобы входить под нужным углом, задевая её груди при каждом движении.
— М-м-м, — простонала Гермиона, наращивая темп, и вдруг закатила глаза, зажмурилась, схватила его за плечи, сжав кольцо ног, выгнулась, и Рон почувствовал, как её живот стал пульсировать и сокращаться. — М-м-м… м-м-м… м-м-м…
Это прерывистое «м-м-м» было просто бесподобным. Оно давало отмашку, служило сигналом забыть обо всём, кроме собственного удовольствия, что Рон и сделал без зазрения совести: приподнявшись на руках, он увеличил размах движений и стал с силой вбиваться в неё, пока на мгновенье не потерял ощущение своего тела и самого себя, испытывая болезненно короткое ощущение счастья, от которого хотелось кричать, потому что рядом была она.
Полотенце оказалось где-то сбоку. Они лежали на песке, усталые и разгоряченные, и ветер приятно обдувал ему спину и ягодицы. Дюны слегка раскачивались, и Рон улыбнулся своим мыслям: героический эликсир так и не выветрился из него за все эти годы. Какой-то Гермионический эликсир… Хвала Джорджу, хоть он здесь совсем не при чём.
Внизу, на пляже, раздался громкий женский смех.
— Кто-то забыл снять шляпку, — прокомментировал Рон, открывая один глаз и глядя на довольную улыбку Гермионы. Сразу за женским смехом прозвучал детский, и улыбка с её лица исчезла.
Они неторопливо оделись и стали молча собирать вещи, обмениваясь тёплыми взглядами и редкими касаниями. Прежде чем аппарировать, Гермиона со вздохом сказала:
— Так странно возвращаться в пустой дом, где нет детей.
— С Хьюго всё будет отлично, вот увидишь! — воскликнул Рон. — Первое письмо ничего не значит. Просто он впервые вырвался из-под нашей опеки.
— Я знаю.
— Ты сама говоришь, что он очень впечатлительный, а Хогвартс впечатлит кого угодно — вспомни первые письма нашей смелой и пробивной Рози! Ей тоже сначала было не по себе.
— Да, но она не писала, что всё вокруг зловещее, привидения ужасные, учителя свирепые, а однокурсники глупые хамы…
— В принципе, наш Хьюго реалист, — усмехнулся Рон. — Ничего, скоро он с кем-нибудь подружится и повеселеет. К тому же, у него, кроме Рози, есть ещё Джеймс и Альбус, они точно не дадут его в обиду!
Она с сомнением покачала головой.
— Я понимаю, что это так, но… мне всё равно кажется, что Хьюго больше подошло бы домашнее обучение.
— Ни в коем случае! Сидеть всю жизнь под твоей юбкой? Он взрослый парень, ему одиннадцать! Когда он приедет на Рождество и станет рассказывать, как скучает по школьным друзьям, ты поймешь, что не права, — Рон проследил за взглядом Гермионы, направленным в сторону пляжа, на котором двое мальчишек играли в мяч, и добавил: — А если тебе будет скучно в пустом доме, мы можем перестать накладывать Контрасепто.
— Хм… Я подумаю, — уклончиво ответила она, надевая шляпку. — Как здорово, что мы поймали последний жаркий день!
Рон не мог с этим не согласиться, а также не восхититься тем, как ловко Гермиона умела менять тему. Образцовая мамочка, которая выполнила свою программу-минимум… Ничего, у него ещё будет время её переубедить — он просто обязан если не перегнать, то хотя бы догнать Гарри! Закинув на плечо рюкзак, Рон обхватил Гермиону за талию, и они аппарировали, оставив после себя неровную выемку на песке и красный лиф от бикини в колышущейся на ветру траве.
Страница 16 из 16
