Калёным железом

— Нехороший он человек, нутром чую, — Торинг поскрёб ногтём натёртые доски, оценивая качество работы, и небрежно сунул тряпку куда-то под прилавок. — Он тогда Карите-то улыбался так, что девка прямо таяла… а сам все кинжал поглаживал. И взгляд, коли в глаза заглянешь, колючий да пустой… Счастье, что заходил он один раз всего, снеди целую корзину набрал. С запасом, значит.

— А из достопримечательностей тут что есть? — данмер подвинул к нему пустую кружку и знаком попросил добавить.

Трактирщик задумчиво пожевал губами, наливая эль.

— Достопримечательности? — медленно, едва не по слогам, произнёс он. — Хм… Музей вот недавно открылся… Правда, туда не ходит никто. Был такой культ, Мифический Рассвет… Они ещё императора убили из Септимов и Кризис Обливиона вызвали… вот этот мужик, что музей открыл — Сил Весул его зовут — и решил увековечить память своих предков. Специально, говорит, по всему Тамриэлю мотался, артефакты этого культа собирал. Кое-что даже реставрировал, чтоб, значит, красивше выглядело. А по мне этакое непотребство и вовсе спалить надобно к драугровой матери…

Морин кивнул, мысленно соглашаясь с собеседником. Несмотря на то, что прошло уже два столетия, Кризис Обливиона он помнил. Хотя и не поручился бы сейчас, какие из сохранившихся воспоминаний времён смены эпох относятся к вторжению Мерунеса Дагона, а какие — к случившимся через несколько лет спустя Красному Году и аргонианскому нашествию. Слишком во многих из них лилась кровь, царил страх, пылал огонь и гибли сотнями его сородичи-данмеры…

Возможно, когда-нибудь… когда болтливый трактирщик забудет об этом разговоре, музей Мифического Рассвета действительно вспыхнет в ночи…

— А кроме музея в Данстаре есть что-нибудь необычное?

— Необычное? — Торинг задумался. — Ну… к северу от Данстара, на берегу, есть Чёрная Дверь. Все в городе знают про неё, но стараются не подходить близко. И не говорить о ней особо. Почему? Да жуткая она…

Трактирщик облокотился на прилавок и наклонился поближе к данмеру.

— Веришь или нет, — торопливо зашептал он, — но эта даэдрова дверь разговаривает! Аркеем клянусь, не вру! Я ещё мальцом был, поспорил, что подойду к ней да за кольцо дёрну…

— Дёрнул? — в ответе Морин не сомневался, но не спросить просто не смог.

Тем более что сам, будучи подростком, на спор совершал не меньшие глупости. Вроде вылазок в руины древнего даэдрического святилища, посвящённого Молагу Балу, находившиеся неподалёку от его родной деревушки…

— Если бы только это, — вздохнул Торинг. — Дёрнул меня даэдра черепушку погладить. Думал, дурак, потом храбростью перед приятелями похвастаюсь… Она, черепушка-то, из двери торчала, будто выглядывала. А на лбу — отпечаток ладони, ровно кто пятерню приложил. Вот только, чтоб такой след оставить, та пятерня должна была быть горячее кузнечного горна… Но я-то мелкий дурной был, ни о чем таком даже не думал.

— Дверь заговорила с тобой, — полуутвердительно заметил данмер.

— Заговорила, — трактирщик достал из-под прилавка вторую кружку, торопливо плеснул в неё мёда и одним глотком выпил. — Этот треклятый череп высунулся наружу и зашипел так, что я только чудом в штаны не навалил. И, может, навалил бы, если б меня от страха на месте не заморозило. Этот голос… — Торинг покачал головой и налил себе новую порцию мёда, до краёв, — он задал вопрос…

— Какой? — подобрался Морин.

Сейчас и выяснится, насколько точны были записки безумного шута…

— «Что есть величайшая иллюзия жизни?» — как-то сжавшись и понизив голос, промолвил трактирщик.

Встряхнулся, словно мокрый пёс, и неприязненно уставился на данмера. Морин в ответ достал кошелёк и выложил стопкой полдесятка септимов.

— Держи. Пусть это станет небольшой компенсацией за то, что тебе пришлось воскресить это воспоминание.

Торинг, хмыкнул и сгрёб деньги. Показал на кувшин с элем, интересуясь, не желает ли клиент добавки… клиент с удовольствием согласился. И, когда Морин сделал первый глоток, спокойно заметил:

— Нечего там было воскрешать. Я эту проклятую Дверь каждую ночь в кошмарах вижу…

Данмер с ответом не нашёлся.

Вернувшийся вскоре Арктур порадовал вестью, что с капитаном «Морского Шквала» он договорился, так что, если в Данстар не придёт другой корабль, Цицерон никуда не денется…

Ночью Морин проснулся от ощущения близкой опасности. Не открывая глаз, прислушался.

Тишина. Только чуть слышно посвистывает носом Арктур на койке у противоположной стены да из-за стены слышен негромкий, но удивительно слаженный храп ещё двоих «Зрящих».

А ещё кто-то стоит в дверном проёме и наблюдает. Кто-то, кто не испытывает к нему, Морину Уверану дружеских чувств. Мужчина рискнул слегка приоткрыть глаза, но никого не увидел — неведомый недоброжелатель, скорее всего, прикрылся заклинанием невидимости. Но данмер не сомневался, что чужое враждебное присутствие — не плод его воображения. Такое уже бывало.