Каннибал

— Поймает морф очередь «калаша» тушей или черепом, но без летального исхода — вуаля! Следующему бойцу будет противостоять тварь покрытая роговыми наростами или костяными пластинами. Или с кожей слоновьей толщины… Или с реакцией мангуста!

— Паш… Ты вот скажи… Ты что и раньше общался с лесбиянками? Так спокойно реагируешь…

— Просто никогда ханжой не был, — парень не дрогнув принялся мыть руки. — Как жить и с кем жить — целиком ваше дело.

— И что, совсем не тянет спросить кто из нас с Милой «мужик»?! — провокационно удивилась Люба.

Паша оценивающе посмотрел на нее, замер на секунду и вдруг оказался совсем рядом. Девушка и пискнуть не успела как была поднята с табуретки и самым придирчивым образом облапана.

— Что ты! — возмущенно вскинулась она.

Рот тут же был запечатан поцелуем, а сама Люба прижата спиной к свободной от мебели стене, за которой плескалась в ванне Мила. Удар коленом в пах не прошел — парень подставил под него бедро и спустя секунду забросил ноги девушки себе на предплечья, плотно притиснув теперь уже беззащитную провокаторшу к стене. Это продолжалось еще мгновение — девушка даже не успела пустить в ход ногти на свободных пока руках — и вдруг Паша бросил ее через всю кухню на мягкий диван.

Люба секунд десять не могла прийти в себя! Она сидела подтянув ноги к подбородку и обняв руками себя за плечи в попытке прикрыться — ее грудь была оголена. Когда и как Паша успел — не ясно.

— Ты совершенно точно не мужик, — как ни в чем не бывало проговорил парень. — И настоятельно прошу тебя: не провоцируй меня. И без твоих стервозных шуток «крыша» едет от чувства вседозволенности! Подумай, ведь я реально мог тебя сейчас нагнуть, а следом и твою ревниво-напуганную Милу. И никто ничего за это мне не сделал бы, потому как спросить с меня за вас некому! Государство и раньше о нас не особо заботилось, так как мы все всего лишь строчки статистики — сейчас так вообще… Думай пожалуйста головой!

Люба наверно лет пять не плакала — с того самого дня как развелась с мужем. Но сейчас буквально разрыдалась уткнувшись в колени. Когда рядом появился Павел и приобнял ее, позволив хлюпать носов себе в плечо она не запомнила.

— Ты думаешь это легко?! Думаешь мне нравится идти против самой себя?! Только с вами — уродами-предателями-кобелями-сволочами еще хуже, чем с испуганной молоденькой девчонкой! Вам же верить нельзя! Мой муженек как-то вечером проиграл меня в карты своему придурку-другу. А Милой, чтоб ты знал, бойфренд вообще поделился с парой приятелей!

Парень приподнял ее голову за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза:

— Сейчас такие времена наступают, что историй вроде ваших, а то и похлеще не сотня и даже не десятки тысяч будет! Когда мужики оказываются бессильны они вымещают свою импотентную ярость на априори более слабых оказавшихся под рукой. Будь умной и хитрой — думай, что говоришь и как себя ведешь, что бы не оказаться перед кодлой ублюдков…

— Умеешь ты утешать… — всхлипнула в последний раз Люба.

— Как могу… — вздохнул Паша не выпуская ее из кольца крепких рук. — Могу еще пистолет подарить… Только тебе — не Миле. Ей бесполезно оружие доверять — слишком напугана что бы выстрелить в человека. А ты сильная…

— И глупая, — самокритично добавила девушка. — Двадцать восемь, а в голове все та же пустота как перед свадьбой. Сам черт в вас мужиках не разберет! Кстати, ловлю тебя на слове — с тебя пистолет! И патроны!

— Заметано, — ответил парень отстраненно — он уже переключил все свое внимание на ее грудь. Твердая, несколько мозолистая и шершавая ладонь взвешивала, чуть сжимала и поглаживала… И все так непрунужденно и естественно, что даже желания отстраниться не возникло!

— Ты рожала?

— Почему ты спрашиваешь? — Люба поняла, что Паша прыгает с темы на тему что бы раздергать ее внимание и тем самым сбить накал эмоций.

— Грудка у тебя… никогда такой роскоши не то что в руках не держал, но и не видел! Она же натуральная, да? Не силикон?

— Все мое — есть чем гордиться. По два-три часа с Милой в спортзале себя изводим — потому в такой отличной форме пребываем… И нет, я не рожала, — глаза сами собой наполнились слезами. — Мой урод заставил сделать аборт… Сказал что слишком рано ему прекращать развлекаться…

— Богатый папенькин сынок, да? Сочувствую. А почему потом «папу на пару ночей» своему ребенку не подобрала? После снятой крупной денежной стружки с«твоего урода» и его семьи сам Бог велел!

— Я же мужик! — выкрикнула в лицо слишком догадливому парню Люба.

— Да нет, выбрось это из головы — никакой ты не «мужик». Самая настоящая застоявшаяся кобылка. Вовремя горячая вожжа под хвост тебе не попала — вот и задурила сама себе весь ум и разум, — ладони Паши опять принялись мять, тискать и ласкать самые чувственные участки тела девушки. Грубое определение, которое он ей дал не вызвало протеста и обиды. Люба вновь почувствовала себя слабой и желанной… женщиной, которой не нужно быть сильной.