Каннибал

— Следуем дальше: кодекс Бусидо знаешь?

— Ну-у-у…

— О верованиях всяческих степняков и «варваров» хоть краем уха слышала?

— Э-э-э…

— Объясняю проще: когда смотришь на неспокойника или морфа, берет такая жуть и оторопь, что даже пальцем двинуть сложно. Потому что разум орет: «Этого не может быть, потому что ЭТОГО не может! Быть!!!» Что бы сломать этот блок надо преодолеть страх перед невозможным и неведомым. Психоаналитика под рукой нет, так что сделаем проще, как делали предки на заре веков: съедим поверженного врага. Пища по определению не может внушать страх! Отсюда и верование, что плоть врага передает победителю его (врага) силу — страх-то отступает! А на тему мерзости и гипотетической опасности есть хорошие слова:«Ты рождаешься и твоя смерть рождается вместе с тобой. Прими ее и живи так как диктует тебе твоя честь». Вот и вся идеология поступка — то бишь алгоритм уговаривания самого себя, — я помолчал сервируя себе обед: морфятина дополнилась листьями салата и капустой с морковью, заправленных раствором уксуса. — Применительно к текущей ситуации: люди вот в эту самую минуту мрут аки осенние мухи на морозе. Мрут от когтей и зубов упырей и морфов. К сожалению меня не учили выживать и я выживаю как умею — то есть борюсь со своими страхами и прогнозирую развитие ситуации. А мясо морфа… в конце концов он был собакой. Корейцы их жрут и не дохнут — и я не двину кони. Тебя угощаться никто не заставляет. В холодильнике есть овощной салат и какая-то каша. Можешь даже добавить к этому изобилию картонную сосиску! — и я с предвкушением неземного наслаждения вгрызся в хрустящую корочку «живого» шницеля. Вкус был… специфическим. Однако организм настойчиво сигнализировал, что это то, что надо и во всю стимулировал центры удовольствия в мозгу. Несколько килограмм слегка поджаренного продукта я смел с такой скоростью, будто его вот-вот отнимут злобные белорусские эльфи. Под конец, когда миска-«тазик» показала дно, пришлось даже ослабить ремень на штанах.

— Хорошо! — моя довольная рожа могла внушить зависть даже обожравшемуся диетических бройлерных кроликов удаву.

— А мне что прикажешь делать? — проговорила Мила. Я понял что шутки шутить вот прямо сейчас никак нельзя.

— Ты о чем?

— О своем страхе. Ты сожрал этих своих… морфов, с Любой что-то сделал, что у нее при взгляде на тебя — мужика — глаза разгораются… Кого мне съесть… — голос девушки сошел на нет.

— Тебе надо всего лишь поверить… для начала хотя бы мне, — сказал я, что думал. — Наступают такие времена, что явное проявление слабости и страха может дорого обойтись не только тебе, но и твоим близким.

— Ты тоже самое и Любе сказал, да? И она поверила?

— Не буду тебе врать — с твоей подругой как-то само собой получилось. Ты очень красивая и милая девушка, она же… есть в ней что-то такое, что заставляет раз за разом задерживать на ней взгляд… Она предложила — я нашел в себе достаточно силы, наглости и уверенности что бы взять. Взять так, как того хотел я, а не она… Резко, напористо и без традиционных «брачных танцев» и игр.

— Говори что мне делать! — подалась вперед Мила.

— Садись верхом ко мне на колени, — предложил я, стягивая свою майку через голову.

Девушка отпрянула в свой угол дивана:

— Ты реально думаешь что стоит девушке с тобой пообжиматься, и все ее проблемы как рукой снимет?!

— Ага — я такой! Можно сказать полезный и лечебный, — ухмыльнулся я. — Иди сюда — хватит ныкаться и дрожать.

Мила еще колеблясь подалась вперед.

Я протянул руку навстречу:

— Ну же… Смелее.

Девушка вложила в мою ладонь самые кончики своих пальцев. Я медленно потянул руку на себя «вываживая» эту«трепетную лань»… Наконец некоторое время спустя она заняла предложенное ей место.

— И что теперь?

— Вот только не надо сарказма и недоверия! Просто сиди и воспринимай происходящее как можно более отстраненно и непредвзято, — я медленно стал распутывать поясок ее халата. Мила с всхлипом вдохнула и перестала дышать. Ее пальцы мертвой хваткой вцепились в мои запястья.

— Что тебя напугало? Скажи мне, что?

— Ты… ты меня… раздеваешь…

— И что в этом страшного? Твоя шелковая тряпочка и так дает крайне малое поле для фантазии! Что измениться если я увижу твою прекрасную грудь? Или быть может я тебе отвратителен и противен? У меня плохо пахнет изо рта, у меня потные ладони или обвислые жировые складки по всему телу? Посмотри мне в глаза — ты видишь как я на тебя смотрю? У меня есть прекрасная красивая девушка, которую я называю своей женой и которая любит меня — я просто хочу тебе помочь, вот и все. Твой страх — это просто игра разума и памяти запутавшихся в воспоминаниях, иллюзиях и подобии образов. Я не твой бойфренд и не залитые алкоголем по самую макушку придурки-приятели. Я другой человек, о котором ты практически ничего не знаешь, который конкретно тебе и твоей подруге Любе ничего плохого не сделал. Слышишь? Ничего плохого!