Капельки

— Почему-у… — она уже вряд ли слышала себя. И в зеркале уже почти не мутились отблески её образа. А на его теле лужица крови едва ли не дымилась.

— Потому что… — он поколебался, но продолжил, — потому что на Руси никогда не уничтожали… — он снова заколебался.

— … не у-нич-то-жа-ли… — почти пропев, потребовала продолжения, потребовала звучания его голоса она.

Её страсть, нутряная власть её голоса расплавили последние остатки его врожденной осторожности, его, батогами вколоченного профессионального благоразумия и пустым шлаком выплеснуло вон из спальни. Он закончил:

— … не уничтожали оборотней.

И алое вскипело в её глазах.

— Говори. Почему? — больше её речь не была невнятной. Но и певучей — тоже.

— В наших сказках нет страшных влекодлаков. В них, если волк говорит человечьим голосом, то он — помощник, друг.

— Почему?!

С её клыка сорвалась накопившаяся капелька слюны. А в пустом зеркале он видел, как наливаются синяки на его бицепсах. И дрожали, дрожали огни свечек.

— Наверное, потому, что наши оборотни умеют контролировать свою звериную ипостась, управлять ею. Это для них — просто оружие. А простому человеку не внушает ужас вооруженный воин, даже если его оружие — необычно… то ли дело безумец, даже если он — голый… — мужчина замолчал, но вампиресса молчала тоже, и он закончил.

— Ну и люди знают, что оборотни легко справляются с вампирами.

Он ничего больше не мог поделать — её руки не давали ему шевельнуться. Оставалось только идти до конца.

— Они нападают кводами! — прохрипела она.

— Стая всегда сильнее одиночки.

— Как одиночка вампир всегда сильнее человека. И русские оборотни контролируют своего зверя, а вампиры — нет.

Каролина закрыла глаза, застыла. Ее руки расслабились… ослабли. Но дыхание… — как во время тяжёлого изнурительного бега, как во время сладкой изнурительной любви… Истома притянул женщину к себе, обнял… Он молчал, он смотрел на зеркало: там из небольшой ранки у него на шеи одна за другой скатывались, не оставляя следа скатывались кровавые капельки. Наконец, зеркало замутилось, и в нём как из тумана, как из мути, сначала прорисовалось, а потом налилось красками, жизнью женское тело. И словно свечи загорелись ярче. Он отстранился, провёл пальцем по её бровям. Она раскрыла глаза. В них гасли последние красные искорки. Он провел пальцем по её губам, она поймала, тяжело перевела дыхание, чуть прикусила.

— И снова — здравствуй. — сказал он.

— Кажется, мы едва не доигрались. — пробормотала она.

— Как ты удержалась?

— Я не голодна. — виновато проговорила она.

— Просто я совсем недавно… Но… — Но?

— Ещё… контроль… слово контроль — женщина чуть помолчала, — я вдруг поняла… когда была зверем, поняла, что, если уж русские младшие умеют, то и для нас, старших что-то должно быть… и если я смогу контролировать… то мы сможем, почти безопасно… — в ее речи вдруг проявились мстительные нотки. — и я придумала, кто мне сможет помочь… даже не надо будет стаптывать три пары железных сапог… ­— она предвкушающе улыбнулась.

— Задолжавшая тебе ведьма. — улыбнулся русский. — кажется, мы оба вспомнили о ней одновременно.

— Русская ведьма. — уточнила полячка.

— А теперь одевайся и уходи.

— Почему?! — возмутился мужчина.

— Я слишком хочу тебя, а ты весь перемазан кровью — боюсь, второй раз мне не удержаться.

— И совсем никак?!

В его голосе было столько беспомощности, столько желания, что она почувствовала, как капельки… Но тут же дрогнули клыки.

— Нет, если я увижу кровь… Нет, я не смогу. Никак не смогу.

— Если увидишь? не проблема. — засмеялся молодой боярин.

— Поворачивайся!

— Как?… — Поворачивайся ко мне… м-м-м… спиной. — он обнял её за талию, потом опустил руки ниже, ещё ниже… — Э! Ты что задумал?!

— Мы это сделаем это, как оборотни!

— Извращенец… — улыбнулась вампирка… и повернулась.

А Истома улыбнулся неожиданному отсвету, воровато пробежавшему по её… м-м-м… спине. Наверное, что-то в свечке… в фитильке… Когда он покинул покои Каролины, была еще ночь. Она долго объясняла ему, как и чем надо промыть ранку на горле, чтобы вымыть из неё её слюну. Иначе не остановить. По капельке, по капельке… — она облизнулась, она ведь всё-таки слизала с него всю кровь! — ты умрёшь от кровопотери.

Русский посланник, сын боярский Леонтий Шевригин, по прозвищу Истома внимательно выслушал все инструкции. Он даже повторил, вслух за ней повторил рецепт того адского зелья, но следовать ему не собирался. Луна еще горела полнолунием, до рассвета оставалось пару часов, он успеет. Успеет выбраться из города и где-нибудь в лесу выхлещет бегом, охотой, кровью какого-нибудь зайца остатки вожделения и заодно… Когда он вернется… Ранки уже не останется, не останется даже шрамика. Ничего, он сошлётся на русскую ведьму, а та, надо будет, прикроет его.