Караул судьбы

Когда Фима увидел, что она пошла к лагерю, решил окликнуть и предупредить, но потом подумал: «Видно, там тропинка сворачивает». И успокоился.

Утром Ефим решил навестить в госпитале Серёгу и ещё раз расспросить о незнакомке. Но придя к палатке, узнал, что под утро тому стало хуже, он впал в беспамятство и был увезён в ближайший город. Фима оторопел: «Как хуже, как в беспамятство? Это от мыльной воды? Или он ещё что-то удумал?» Но побоялся задавать лишние вопросы фельдшеру. Вспомнив о предстоящем свидании, немного повеселел и решил во что бы то ни стало, но вечером отлучиться. Учения закончены, сидим просто, ждём приказа о переброске в часть, можно и расслабиться немного, только сержанта предупредить.

Ефим стоял на полянке немного поодаль от лагеря и ждал Варю. С сержантом было улажено. Когда он объяснил, куда ему надо отлучиться, тот лишь хмыкнул: «И где ты тут подругу нашёл? Судя по карте, ни одной деревни в округе нет»… Но отпустил.

Солнце уже зашло за сопку, когда появилась Варя, ещё прекраснее, чем прошлой ночью.

— Не заждался, солдатик? А я про тебя весь день думала, не обманешь ли? — Варя улыбнулась, и все возникшие в голове вопросы вдруг отпали или стали незначительными.

Немного прогулявшись по лесу, они присели под раскидистой елью, мох под которой больше походил на мягкий ковёр. Помолчали. И тут Фима снова вспомнил сержанта:

— Варя, а как твоя деревня называется, я слышал, что тут нет ничего на карте?

— Калиновка. А на карте нет, наверное, потому что маленькая она, вымирает. Хочешь, прогуляемся за сопку, я тебя с бабкой познакомлю?

— Я бы с радостью, да времени мало совсем, — слукавил Ефим.

Он подсел поближе к девушке и заглянул ей в глаза. Вера глаз не отвела, и в них он увидел призыв, осмелев, обнял девичий стан и слегка потянул к себе. Девушка не сопротивлялась, и вскоре они уже катались по мху, в спешке скидывая с себя лишнее.

Очнулся Ефим один, лёжа на зелёном мху, полностью одетый, Вари нигде не было. Чувствовал он себя приподнято, как говорится: «В душе играла музыка». Но тревожило отсутствие девушки. «Как я умудрился вырубиться, что вообще ничего не помню, лишь начало?» — крутилось в голове у Фимы. Но делать нечего, надо было возвращаться к взводу, дабы не устроили поиски. Не хотелось подвести и сержанта. В расположении все спали. Тихонько пробравшись между палатками в свою, Фима подмигнул дневальному и завалился спать. Всю ночь ему снилась Варя.

Утром лагерь подняли по сигналу «сбор» и зачитали приказ о возвращении в постоянное место дислокации. Ефим приуныл, теперь он будет за сотни вёрст от этой сопки и деревни за ней. Варя не выходила у него из головы. Но замотавшись в суете сборов, он всё же на время отвлёкся.

По возвращении в часть, где подкупом, где уговорами, он выклянчил у патрульного в штабе карту местности, где проходили учения. Военные карты самые подробные, но Калиновки на ней он не нашёл… А время потихоньку катилось к дембелю. Ефим стал похож на собственную тень. Очень часто ему снилась Варя. И если первые ночи она была весёлой и желанной, то чем дальше, тем больше угасала. Сны были так реальны, что просыпаясь, он не мог понять, где находится. Однажды Варя пришла совсем грустная и поникшая, долго смотрела ему в глаза, потом зачем-то попросила прощения, а больше он ничего не помнил. Тогда он впервые, проснувшись, почувствовал недомогание. Варя стала приходить реже во сне, но после каждого раза он становился всё слабее, а она печальнее. Врачи ничего не могли сказать, всё вроде в норме. Командир пообещал отправить его домой первым, чтобы он смог как следует обследоваться на гражданке.

Перед самым дембелем неожиданно позвонила бабушка и сказала, чтобы нигде не задерживался, а ближайшим самолётом домой, с трапа его встретят и отвезут в деревню. «Странно, кто ей сообщил о недомогании?» — терзался догадками Ефим. Бабушка заменила ему родителей, которые работали в геологической партии и погибли при сходе лавины. С трёх лет он жил с бабулей и теперь оберегал её, как мог, от лишних волнений. Хотя была она на редкость крепкая и молодая для своих лет.

Самолёт мягко, с небольшим ударом, приземлился на сибирской земле. Имея при себе лишь небольшой чемоданчик, Ефим быстро прошёл через аэровокзал и огляделся. На стоянке, возле машины, широко улыбался сосед, дядя Коля. Похлопав друг друга по плечам, они уселись в машину, и через два часа Фима увидел родную деревню. А немного погодя и бабушку, стоявшую у калитки. Бабушка, увидев его, залилась слезами: «Сыночка, да как же отощал ты, бледный какой!» — причитала старушка, вытирая слёзы, то ли радости, то ли ужаса от увиденного.

— Пошли, скоренько перекусишь с дороги и в баню. Отмоешься с дороги, а тогда и поговорим о твоём здоровье.

— Ой, бабуля, как же я мечтал, вспоминая нашу баньку, полежать на полке, погреться. Так надоел этот душ окаянный, — радостно улыбался Фима.

— Иди, иди, сбылись твои мечты. Где что лежит, помнишь ещё? — заулыбалась и бабушка.