— Все, это последняя и домой, — Женя взяла фужер, но рука предательски дрогнула и часть вина выплеснулась на руку.
27 мин, 36 сек 3442
Надя кивнула, пытаясь отдышаться и избавиться от металлического привкуса во рту. Господи, какое же это блаженство просто сидеть в теплой машине! Она
посмотрела в окно — сейчас пейзаж за ним не казался таким уж угрожающим. Просто плохо освещенный и порядком запущенный район города — ничего особенного.
— Так что дальше? — с пришепетыванием поинтересовался водитель у единственного пассажира, который сидел на переднем сиденье, обернувшись к нему. Точнее,
сидела. Изящная девушка, скорее всего подросток, судя по тоненькой фигурке. Черная вязанная шапочка мужского фасона казалась немного неуместной деталью
одежды.
— А что дальше? Будем решать. Зачем нам двое? Хозяин сказал, что это лишнее, сам знаешь, — ответила пассажирка прерывающимся атональным контральто. Надя
вздрогнула и с испугом посмотрела на Женьку, прищурившись наблюдавшую за пассажиркой. Не узнать этот голос было невозможно.
— Как Велес приказал — так и будет, — почтительно отозвался водитель и спросил: — А которую — уже решено?
— Нет пока. Думаю, ту, что помладше. Она врет больше, даже сама себе, у нее талант, — девушка засмеялась неприятным хриплым смехом.
— Но это еще не точно?
— Нет. Время есть — нельзя торопиться с выбором.
Надя внимательно прислушивалась к этой околесице, поэтому чуть не прозевала момент, когда Женька начала подниматься с места.
— Женя, постой, не надо, — Надька схватила взбешенную подругу за руку, стараясь удержать ее на месте.
— Отпусти, — прошипела та. — Отпусти меня — я сейчас этой сучке покажу…
— Останови здесь, я выйду. Мы вроде как не далеко.
— Как прикажешь, — почтительно ответил водитель.
Маршрутка затормозила, девушка быстро встала (даже не взглянув на двух подруг) и, распахнув пассажирскую дверь, спрыгнула на асфальт.
— Надька, пусти! — крикнула Женька и уже вслед, в спину брюнетке. — Стой, с… ка! Стой!
Она с силой оттолкнула подругу и ужом метнулась к двери, выскочила на асфальт.
«Господи, и что теперь? Ехать одной? Или опять на улицу? Да Женька же ее убьет!» — пролетели в голове мысли.
Это решило дело — Надя тоже рванулась к открытой двери, вывалилась наружу и натолкнулась на застывшую на месте Женьку.
— Что такое? Что?…
Маршрутка взревела мотором, развернулась и понеслась назад по той же улице, по которой они приехали.
— А где? — Надя замолчала.
Улица, на которой они оказались, была совершено пуста, если не считать их двоих. Девушки, за которой погналась Женька, не было и в помине.
Надя поежилась, не зная, чувствует ли она холод воздуха или холод, изливающийся из звезд над ними.
Девушки стояли посреди засыпанной снегом мостовой. Надя испуганно оглядывалась, всматривалась в темные глазницы окон и без удивления, но с нарастающим
страхом отмечала, что теперь почти все окна темны, словно в квартирах никто не жил, и только в нескольких мерцал все тот же странный голубой свет, который
уже не походил на сияние экранов включенных телевизоров — слишком уж размеренной и неприятной была пульсация. Не то чтобы она была постоянной, скорее в ней
вообще не было повторов, но от этого она почему-то становилось еще более неприятной, как… как…
«Как голос у таксистки, — неожиданно подумала Надя. — Вроде бы приятный, но вместе с тем атональный и мерзкий. Неправильный».
— Пойдем отсюда. Пойдем быстрей. Пожалуйста.
Надя с силой потянула упирающуюся подругу вниз по улице, стараясь смотреть себе под ноги и не обращать внимания на нависшие над головой дома. Надя не
хотела смотреть на них, потому что на какое-то ужасное мгновение ей показалось, что дома вокруг как-то скособочились, будто стены стали мягкими,
пластилиновыми. Она почувствовала головокружение от этой картины и больше не решалась смотреть на словно нарисованные злобным ребенком здания. Но боковым
зрением она все равно чувствовала неправильность в окружающем их ландшафте, хотя то, на что она смотрела прямо сейчас, выглядело вполне привычным и
нормальным — и от это, пожалуй, становилось еще хуже.
— Слава Богу! — в голосе Женьки слышалось искренняя радость. Она толкнула подругу локтем в бок. — Гляди, это Суворов!
Надя осторожно подняла голову и посмотрела на темный силуэт статуи, возносящий кверху свою шпагу. Прямо над этой фигурой поблескивали
волосожары так говорили древние — волосожары
белым огнем Плеяды, заливая небольшой парк с постаментом в его центре странным рассеянным и вместе с тем ярким светом. Надя вдруг отчетливо поняла, что ей
не хочется приближаться к громадине из камня, возвышавшейся над ними как древний идол каких-нибудь варваров.
— Слушай, может быть будет лучше…
— Надо присесть. Я устала, — перебила ее Женька.
— Мне кажется…
Но Евгения уже не слушала подругу — она пошла к скамейке, смутным пятном вырисовывающейся метрах в десяти от них. Надя оглянулась назад, на ту улицу, по
которой они пришли, и почему-то не удивилась тому, что она казалась погруженной в темноту. Сердце неприятно быстро колотилось в груди, рот был словно набит
посмотрела в окно — сейчас пейзаж за ним не казался таким уж угрожающим. Просто плохо освещенный и порядком запущенный район города — ничего особенного.
— Так что дальше? — с пришепетыванием поинтересовался водитель у единственного пассажира, который сидел на переднем сиденье, обернувшись к нему. Точнее,
сидела. Изящная девушка, скорее всего подросток, судя по тоненькой фигурке. Черная вязанная шапочка мужского фасона казалась немного неуместной деталью
одежды.
— А что дальше? Будем решать. Зачем нам двое? Хозяин сказал, что это лишнее, сам знаешь, — ответила пассажирка прерывающимся атональным контральто. Надя
вздрогнула и с испугом посмотрела на Женьку, прищурившись наблюдавшую за пассажиркой. Не узнать этот голос было невозможно.
— Как Велес приказал — так и будет, — почтительно отозвался водитель и спросил: — А которую — уже решено?
— Нет пока. Думаю, ту, что помладше. Она врет больше, даже сама себе, у нее талант, — девушка засмеялась неприятным хриплым смехом.
— Но это еще не точно?
— Нет. Время есть — нельзя торопиться с выбором.
Надя внимательно прислушивалась к этой околесице, поэтому чуть не прозевала момент, когда Женька начала подниматься с места.
— Женя, постой, не надо, — Надька схватила взбешенную подругу за руку, стараясь удержать ее на месте.
— Отпусти, — прошипела та. — Отпусти меня — я сейчас этой сучке покажу…
— Останови здесь, я выйду. Мы вроде как не далеко.
— Как прикажешь, — почтительно ответил водитель.
Маршрутка затормозила, девушка быстро встала (даже не взглянув на двух подруг) и, распахнув пассажирскую дверь, спрыгнула на асфальт.
— Надька, пусти! — крикнула Женька и уже вслед, в спину брюнетке. — Стой, с… ка! Стой!
Она с силой оттолкнула подругу и ужом метнулась к двери, выскочила на асфальт.
«Господи, и что теперь? Ехать одной? Или опять на улицу? Да Женька же ее убьет!» — пролетели в голове мысли.
Это решило дело — Надя тоже рванулась к открытой двери, вывалилась наружу и натолкнулась на застывшую на месте Женьку.
— Что такое? Что?…
Маршрутка взревела мотором, развернулась и понеслась назад по той же улице, по которой они приехали.
— А где? — Надя замолчала.
Улица, на которой они оказались, была совершено пуста, если не считать их двоих. Девушки, за которой погналась Женька, не было и в помине.
Надя поежилась, не зная, чувствует ли она холод воздуха или холод, изливающийся из звезд над ними.
Девушки стояли посреди засыпанной снегом мостовой. Надя испуганно оглядывалась, всматривалась в темные глазницы окон и без удивления, но с нарастающим
страхом отмечала, что теперь почти все окна темны, словно в квартирах никто не жил, и только в нескольких мерцал все тот же странный голубой свет, который
уже не походил на сияние экранов включенных телевизоров — слишком уж размеренной и неприятной была пульсация. Не то чтобы она была постоянной, скорее в ней
вообще не было повторов, но от этого она почему-то становилось еще более неприятной, как… как…
«Как голос у таксистки, — неожиданно подумала Надя. — Вроде бы приятный, но вместе с тем атональный и мерзкий. Неправильный».
— Пойдем отсюда. Пойдем быстрей. Пожалуйста.
Надя с силой потянула упирающуюся подругу вниз по улице, стараясь смотреть себе под ноги и не обращать внимания на нависшие над головой дома. Надя не
хотела смотреть на них, потому что на какое-то ужасное мгновение ей показалось, что дома вокруг как-то скособочились, будто стены стали мягкими,
пластилиновыми. Она почувствовала головокружение от этой картины и больше не решалась смотреть на словно нарисованные злобным ребенком здания. Но боковым
зрением она все равно чувствовала неправильность в окружающем их ландшафте, хотя то, на что она смотрела прямо сейчас, выглядело вполне привычным и
нормальным — и от это, пожалуй, становилось еще хуже.
— Слава Богу! — в голосе Женьки слышалось искренняя радость. Она толкнула подругу локтем в бок. — Гляди, это Суворов!
Надя осторожно подняла голову и посмотрела на темный силуэт статуи, возносящий кверху свою шпагу. Прямо над этой фигурой поблескивали
волосожары так говорили древние — волосожары
белым огнем Плеяды, заливая небольшой парк с постаментом в его центре странным рассеянным и вместе с тем ярким светом. Надя вдруг отчетливо поняла, что ей
не хочется приближаться к громадине из камня, возвышавшейся над ними как древний идол каких-нибудь варваров.
— Слушай, может быть будет лучше…
— Надо присесть. Я устала, — перебила ее Женька.
— Мне кажется…
Но Евгения уже не слушала подругу — она пошла к скамейке, смутным пятном вырисовывающейся метрах в десяти от них. Надя оглянулась назад, на ту улицу, по
которой они пришли, и почему-то не удивилась тому, что она казалась погруженной в темноту. Сердце неприятно быстро колотилось в груди, рот был словно набит
Страница 6 из 8
