Земля такая огромная, и на ней столько домов! Большие и маленькие. Красивые и уродливые. Новостройки и развалюшки. И есть ещё совсем крошечный домик Карлсона, который живёт на крыше. Карлсон уверен, что это лучший в мире домик и что живёт в нём лучший в мире Карлсон. Малыш тоже в этом уверен. Что до Малыша, то он живёт с мамой и папой, Боссе и Бетан в самом обыкновенном доме, на самой обыкновенной улице в городе Стокгольме, но на крышей этого обыкновенного дома, как раз за трубой, прячется крошечный домик с табличкой над дверью:
128 мин, 6 сек 17795
— Нет, конечно, нетрудно, — ответил Малыш, — но дай мне сказать. Я думаю… — Не дам, — перебил его Карлсон.
— Не трать понапрасну слов! Лучше бы ты постарался хоть чем-то услужить человеку, который в поте лица пылесосил твои уши и вообще из кожи вон лез ради тебя.
Малыш отложил веник, взял ведро и побежал за водой. Потом принёс из чулана дрова, сложил их под таганком и попытался развести огонь, но у него ничего не получалось.
— Понимаешь, у меня нет опыта, — начал Малыш смущённо, — не мог бы ты… Только огонь развести, а?
— И не заикайся, — отрезал Карлсон.
— Вот если бы я был на ногах, тогда дело другое, тогда бы я тебе показал, как разводить огонь, но ведь я лежу, и ты не можешь требовать, чтобы я плясал вокруг тебя.
Малышу это показалось убедительным. Он ещё раз чиркнул спичкой, и вдруг взметнулось пламя, дрова затрещали и загудели.
— Взялись! — радостно воскликнул Малыш.
— Вот видишь! Надо только действовать энергичней и не рассчитывать на чью-то помощь, — сказал Карлсон.
— Теперь поставь на огонь кофейник, собери всё, что нужно для кофе, на этот вот красивый подносик, да не забудь положить булочки, и продолжай себе подметать; пока кофе закипит, ты как раз успеешь всё убрать.
— Скажи, а ты уверен, что сам будешь кофе пить? — спросил Малыш с издёвкой.
— О да, кофе пить я буду сам, — уверил его Карлсон.
— Но и ты получишь немного, ведь я на редкость гостеприимен.
Когда Малыш всё подмёл и высыпал ореховую скорлупу, вишнёвые косточки и грязную бумагу в большое помойное ведро, он присел на край диванчика, на котором лежал Карлсон, и они стали вдвоём пить кофе и есть булочки — много булочек. Малыш блаженствовал — до чего же хорошо у Карлсона, хотя убирать у него очень утомительно!
— А где же твой мусоропровод? — спросил Малыш, проглотив последний кусочек булки.
— Сейчас покажу, — сказал Карлсон.
— Возьми помойное ведро и иди за мной.
Они вышли на крыльцо.
— Вот, — сказал Карлсон и указал на крыши.
— Как… что ты хочешь сказать? — растерялся Малыш.
— Сыпь прямо туда, — сказал Карлсон.
— Вот тебе и лучший в мире мусоропровод.
— Ведь получится, что я кидаю мусор на улицу, — возразил Малыш.
— А этого нельзя делать.
Карлсон решительно придвинул к себе ведро:
— Нельзя, говоришь? Сейчас увидишь. Беги за мной!
Схватив ведро, он помчался вниз по крутому скату крыши. Малыш испугался, подумав, что Карлсон не сумеет остановиться, когда добежит до края.
— Тормози! — крикнул Малыш.
— Тормози!
И Карлсон затормозил. Но только когда очутился на самом-самом краю.
— Чего ты ждёшь? — крикнул Карлсон Малышу.
— Беги ко мне.
Малыш сел на крышу и осторожно пополз вниз.
— Лучший в мире мусоропровод! Высота падения мусора двадцать метров, — сообщил Карлсон и быстро опрокинул ведро.
Ореховая скорлупа, вишнёвые косточки, скомканная бумага устремились по лучшему в мире «мусоропроводу» могучим потоком на улицу и угодили прямо на голову элегантному господину, который шёл по тротуару и курил сигару.
— Ой, — воскликнул Малыш, — ой, ой, гляди, всё попало ему на голову!
Карлсон только пожал плечами:
— Кто ему велел гулять под мусоропроводом? У Малыша был всё же озабоченный вид.
— Наверно, у него ореховая скорлупа набилась в ботинки, а в волосах застряли вишнёвые косточки. Это не так уж приятно!
— Пустяки, дело житейское, — успокоил Малыша Карлсон.
— Если человеку мешает жить только ореховая скорлупа, попавшая в ботинок, он может считать себя счастливым.
Но что-то было не похоже, чтобы господин с сигарой чувствовал себя счастливым. С крыши они видели, как он долго и тщательно отряхивается, а потом услышали, что он зовёт полицейского.
— Некоторые способны подымать шум по пустякам, — сказал Карлсон.
— А ему бы, напротив, благодарить нас надо. Ведь если вишнёвые косточки прорастут и пустят корни в его волосах, у него на голове вырастет красивое вишнёвое деревцо, и тогда он сможет день-деньской гулять где захочет, рвать всё время вишни и выплёвывать косточки.
Но полицейского поблизости не оказалось, и господину с сигарой пришлось отправиться домой, так и не высказав никому своего возмущения по поводу ореховой скорлупы и вишнёвых косточек.
А Карлсон и Малыш полезли вверх по крыше и благополучно добрались до домика за трубой.
— Я тоже хочу выплёвывать вишнёвые косточки, — заявил Карлсон, едва они переступили порог комнаты.
— Раз ты так настаиваешь, лезь за вишнями — они там, в мешке, подвешенном к потолку.
— Думаешь, я достану? — спросил Малыш.
— А ты заберись на верстак.
Малыш так и сделал, а потом они с Карлсоном сидели на крылечке, ели сухие вишни и выплёвывали косточки, которые, подскакивая с лёгким стуком, весело катились вниз по крыше.
— Не трать понапрасну слов! Лучше бы ты постарался хоть чем-то услужить человеку, который в поте лица пылесосил твои уши и вообще из кожи вон лез ради тебя.
Малыш отложил веник, взял ведро и побежал за водой. Потом принёс из чулана дрова, сложил их под таганком и попытался развести огонь, но у него ничего не получалось.
— Понимаешь, у меня нет опыта, — начал Малыш смущённо, — не мог бы ты… Только огонь развести, а?
— И не заикайся, — отрезал Карлсон.
— Вот если бы я был на ногах, тогда дело другое, тогда бы я тебе показал, как разводить огонь, но ведь я лежу, и ты не можешь требовать, чтобы я плясал вокруг тебя.
Малышу это показалось убедительным. Он ещё раз чиркнул спичкой, и вдруг взметнулось пламя, дрова затрещали и загудели.
— Взялись! — радостно воскликнул Малыш.
— Вот видишь! Надо только действовать энергичней и не рассчитывать на чью-то помощь, — сказал Карлсон.
— Теперь поставь на огонь кофейник, собери всё, что нужно для кофе, на этот вот красивый подносик, да не забудь положить булочки, и продолжай себе подметать; пока кофе закипит, ты как раз успеешь всё убрать.
— Скажи, а ты уверен, что сам будешь кофе пить? — спросил Малыш с издёвкой.
— О да, кофе пить я буду сам, — уверил его Карлсон.
— Но и ты получишь немного, ведь я на редкость гостеприимен.
Когда Малыш всё подмёл и высыпал ореховую скорлупу, вишнёвые косточки и грязную бумагу в большое помойное ведро, он присел на край диванчика, на котором лежал Карлсон, и они стали вдвоём пить кофе и есть булочки — много булочек. Малыш блаженствовал — до чего же хорошо у Карлсона, хотя убирать у него очень утомительно!
— А где же твой мусоропровод? — спросил Малыш, проглотив последний кусочек булки.
— Сейчас покажу, — сказал Карлсон.
— Возьми помойное ведро и иди за мной.
Они вышли на крыльцо.
— Вот, — сказал Карлсон и указал на крыши.
— Как… что ты хочешь сказать? — растерялся Малыш.
— Сыпь прямо туда, — сказал Карлсон.
— Вот тебе и лучший в мире мусоропровод.
— Ведь получится, что я кидаю мусор на улицу, — возразил Малыш.
— А этого нельзя делать.
Карлсон решительно придвинул к себе ведро:
— Нельзя, говоришь? Сейчас увидишь. Беги за мной!
Схватив ведро, он помчался вниз по крутому скату крыши. Малыш испугался, подумав, что Карлсон не сумеет остановиться, когда добежит до края.
— Тормози! — крикнул Малыш.
— Тормози!
И Карлсон затормозил. Но только когда очутился на самом-самом краю.
— Чего ты ждёшь? — крикнул Карлсон Малышу.
— Беги ко мне.
Малыш сел на крышу и осторожно пополз вниз.
— Лучший в мире мусоропровод! Высота падения мусора двадцать метров, — сообщил Карлсон и быстро опрокинул ведро.
Ореховая скорлупа, вишнёвые косточки, скомканная бумага устремились по лучшему в мире «мусоропроводу» могучим потоком на улицу и угодили прямо на голову элегантному господину, который шёл по тротуару и курил сигару.
— Ой, — воскликнул Малыш, — ой, ой, гляди, всё попало ему на голову!
Карлсон только пожал плечами:
— Кто ему велел гулять под мусоропроводом? У Малыша был всё же озабоченный вид.
— Наверно, у него ореховая скорлупа набилась в ботинки, а в волосах застряли вишнёвые косточки. Это не так уж приятно!
— Пустяки, дело житейское, — успокоил Малыша Карлсон.
— Если человеку мешает жить только ореховая скорлупа, попавшая в ботинок, он может считать себя счастливым.
Но что-то было не похоже, чтобы господин с сигарой чувствовал себя счастливым. С крыши они видели, как он долго и тщательно отряхивается, а потом услышали, что он зовёт полицейского.
— Некоторые способны подымать шум по пустякам, — сказал Карлсон.
— А ему бы, напротив, благодарить нас надо. Ведь если вишнёвые косточки прорастут и пустят корни в его волосах, у него на голове вырастет красивое вишнёвое деревцо, и тогда он сможет день-деньской гулять где захочет, рвать всё время вишни и выплёвывать косточки.
Но полицейского поблизости не оказалось, и господину с сигарой пришлось отправиться домой, так и не высказав никому своего возмущения по поводу ореховой скорлупы и вишнёвых косточек.
А Карлсон и Малыш полезли вверх по крыше и благополучно добрались до домика за трубой.
— Я тоже хочу выплёвывать вишнёвые косточки, — заявил Карлсон, едва они переступили порог комнаты.
— Раз ты так настаиваешь, лезь за вишнями — они там, в мешке, подвешенном к потолку.
— Думаешь, я достану? — спросил Малыш.
— А ты заберись на верстак.
Малыш так и сделал, а потом они с Карлсоном сидели на крылечке, ели сухие вишни и выплёвывали косточки, которые, подскакивая с лёгким стуком, весело катились вниз по крыше.
Страница 7 из 33
