Картонный человек

— Правильно, доктор. Но не расслабляй жопный мускул. Я тоже поначалу думал, что в безопасности.

— Что же случилось?

— Сначала я просто любовался образами в темноте. И засыпал, когда образы тонули и распадались. Но со временем сон стал задерживаться. И я мог еще несколько секунд следить за неподвижной и чистой темнотой. Это абсолютно чёрный фон, а в ушах стоит звенящая тишина.

— Да, это состояние знакомо многим людям. Мне, кстати тоже.

— Поэтому я и звонил всем, чтобы предупредить. Однажды в этой темноте я заметил белого картонного человека. Он бежал куда-то по своим картонным делам. Я не придал этому значению. Через неделю я заметил снова. После этого я специально старался подольше не засыпать.

— Но ведь мы с Вами уже поняли, что заметить можно только случайно.

— А я тогда этого не понял. Совсем не понял. И стал следить за картонным человеком. И он стал приближаться. Он становился больше, его контуры проступали резче. И картонные грани угрожающе сверкали, словно стальные лезвия.

— То есть, Вы не просто замечали. Вы видели и созерцали.

— Да! И картонный человек меня тоже увидел.

— Как Вы это поняли?

— Картонный человек обернулся. Я не знал, что плоская картонка может быть такой объемной. Он просто обернулся. И отрезал мне ногу.

— Было больно?

— Очень. Но я решил, что должен предупредить всех. И стал делать звонки. Не смотри во тьму, не пытайся заметить. Иначе увидишь.

— Кажется, я Вас понял. Хорошо. Я не буду смотреть во тьму. И всех остальных попрошу этого не делать.

— Спасибо тебе, доктор. Теперь я спокоен.

— И что Вы теперь собираетесь делать?

— А что мне еще остаётся? Хочу последний раз посмотреть на картонного человека. Столько грации в его движениях. Его контуры точны. Он распарывает темноту и наполняет пустоту моего мира.

— Вы не боитесь?

— Боюсь. Я знаю, что картонный человек не простит меня. Возможно, завтра мы с тобой уже не сможем говорить, доктор.

— Вы хотите покончить с собой?

— Это сделает картонный человек. Мне, в общем-то. всё равно.

— Вы же понимаете, что нам придётся немного ограничить Ваши движения?

— Смирительную рубаху надеть? Да не вопрос. Хоть две, доктор. Так мне будет спокойнее.

Профессору пришлось самому выключить диктофон. Игнатий впал в состояние лёгкого ступора и мелкими движениями ровных белоснежных зубов обкусывал онемевшие губы.

— Вы с нами? Аннушкин! — Кибиц на всякий случай достал из аптечки нашатырь и поднес полуоткрытый пузырек к ноздрям практиканта.

— Ага, теперь с нами. Значит так. В отчёте ясно написано, что после пары часов Вашего общения у пациента была купирована маниакальная фаза. Тревожность ушла. Он добровольно и сознательно следовал всем указаниям санитаров. Поздравляю. Вы нашли дорогу к ядру чужого безумия. Талант.

— Но это ведь не всё. Финал… — А никто не обещал счастливой концовки! Это ведь психиатрия, Аннушкин. Здесь нет места счастью. Кроме того, это Ваше ночное дежурство выходит за пределы практики. Кстати, почему Вы добровольно вызвались поработать ночью?

— Не знаю.

— А я знаю. Вы волновались за жизнь своего пациента. Завязывайте с этим. В остальном замечаний никаких нет. Я сегодня же позвоню Озёрской и порекомендую Вашу кандидатуру для работы в новом психологическом центре.

— А как же интернатура и прочее?

— И прочее? А Вы что, всерьёз хотите быть психиатром в России?

— Я же для этого поступал сюда, рвался именно к Вам.

— Не для «этого», а для себя. Для себя. И для себя же должны сделать шаг в сторону. И уйти в более мягкую область. В гипнотерапию, скажем. Вы слишком зачарованы той реальностью, которую творит больной разум наших пациентов. И не готовы ко многим неожиданностям. У Вас ведь есть еще вопросы по пациенту?

— Есть. Куда делся глаз? Пациент ведь был зафиксирован. И у соседей по палате возможностей двигаться не больше. Кто и чем перерезал фиксирующие ремни? Почему Вольнов вообще проснулся после лошадиной дозы седативных препаратов? Как?!

Профессор перечитал приложение к отчёту: «Внеочередного ночной обход. Произведен по инициативе дежурного врача (практиканта) Аннушкина И. В. Во время обхода пресечена попытка пациента Вольнова Е. П. совершить суицид. Пациент успел полностью удалить правый глаз, включая зрительный нерв. Удаление глаза произведено с хирургической точностью. Предположительно, с применением хирургических инструментов. Ни глаз, ни инструменты не найдены. Признаков присутствия посторонних в отделении не обнаружено. Признаков насилия не обнаружено. Фиксирующие ремни аккуратно перерезаны неизвестным острым предметом».

— Что делать с этим, Лазарь Базираэлевич? Это же не в какие рамки не лезет.

— Не лезет. А что делать? Могу дать совет. Бросайте медицину и мечты о клинической практике. Вы слишком охотно вкушаете плоды чужого безумия. Таких необъяснимых случаев Вам встретится ещё не одна сотня, — профессор ободряюще похлопал ученика по плечу.

— Привыкайте, коллега!