Фандом: Шерлок BBC. Шерлок Холмс — на больничной койке: взрыв в гостинице не прошёл бесследно. Где-то в Лондоне прячутся снайперы, укрывающие пострадавшего Джима Мориарти. Их необходимо найти. А ещё важнее — разобраться в отношениях с одним военным хирургом, занявшим в жизни Шерлока слишком важное место.
113 мин, 43 сек 9166
По крайней мере, назвать это «майор выпивает» ни у кого не повернётся язык.
Хозяин кабака, одноногий Сауд, прекрасно знает, как любят отдыхать неверные. Когда в Кабуле хозяйничали шурави, стены его заведения украшали репродукции картин с берёзками и намалёванные поверх штукатурки кремлёвские башни со звёздами, молотами и серпами, подозрительно смахивающими на мусульманские полумесяцы. Сейчас за главных янки, поэтому зал почти в точности воспроизводит типичный салун из штатовского вестерна. Крепкого дешёвого виски хватит, чтобы свалить с ног всех ковбоев Техаса вместе с их быками и коровами; жрачки мало, и она дорогая. Подходящее местечко для майора Морана.
Майора, который никогда не станет полковником.
Он знал об этом с самого начала — ладно, хорошо, не знал, но догадывался. Чистоплюи из штаба, никогда не видавшие живого талиба, но затвердившие вместо оперативных схем Декларацию прав человека, не смогли стерпеть стиль операций Морана. Ах-ах, сжёг пару деревень. А русские здесь, надо полагать, учили местных ублюдков петь «Катюшу» и вырезать матрёшек! Зато в полку Морана потерь на четверть меньше, чем в среднем по миротворческим войскам, но на это штабным крысам насрать. Им насрать, что даже грёбаные талибы понимают простые, не замутнённые показным милосердием вещи: если в ответ на прилетевшую из села гранату сжечь село, то в следующий раз местные аксакалы не предоставят чёртовым террористам площадку поудобней, а дадут им пинка под зад. Никто не станет подставлять своих жён и детей, даже самый-рассамый религиозный псих, а чужих шлюх и говнюков никому не жалко, хоть талибам, хоть лизоблюдам из Северного альянса, выёживающимся сейчас в Кабуле при поддержке миротворцев. Моран не винит афганцев: они такие же, как все остальные люди, только кожа потемнее, да обычаи почестнее. А вот засранцев из штаба Моран ненавидит. Иногда у него просыпается паранойя, и ему кажется, будто руководство куда сильнее озабочено потерями террористов, чем проблемами своих собственных войск. В том, что каждый мужчина, женщина и ребёнок в округе — потенциальный талиб, Себастьян не сомневается.
Это же очевидно каждому, у кого глаза на голове, а не на жопе!
Но жопоглазым штабным Моран, видать, прочно встал поперёк горла. И они живо нашли повод.
Тот пацан был террористом-смертником, это признали даже грёбаные аналитики из треклятых правозащитных организаций, поставить бы их всем составом к стенке! Не сразу признали, к слову говоря, но жилет, набитый взрывчаткой — он или есть, или нет. И если он есть, то утверждать, будто мальчишка носил его из любви к новой талибской моде… ненормально. Так что пришлось ревнителям безопасного детства с умным видом кивнуть, соглашаясь с доводами Морана. И тут же выдвинуть очередной непрошибаемый по тупизне тезис. Оказывается, если талиб несовершеннолетний, то его, видите ли, нельзя убивать. Его, видите ли, нужно уговорить сдаться. Или поймать. В любом случае, обязателен детский психолог, педагог или кто-то там ещё… Адвокат, кажется. А может, все вместе. Где Моран должен их взять на окраине Кабула, в расположении воинской базы, для малолеток ну никак не приспособленной, ему так и не ответили. А жаль. Можно было бы собрать необходимых правозащитничков в одну кучу, не забыв даже адвоката, и, прикрываясь телами… Если не подходить к мальчишке вплотную, то осколки покрошат на фарш только безмозглых кретинов, а тех, кто за ними, не тронут. Ну, может, по ногам немного пройдёт, хотя тоже не должно — как такие жилеты взрываются, Моран в курсе.
Вести переговоры со свихнутым талибом могут лишь самоубийцы. Неважно, сколько талибу лет. Мелкие засранцы ещё опасней, у них мозги промыты качественней, смерти паскудники не боятся совершенно, а подростковые гормоны толкают их на героизм. Ну а размеры позволяют пролезть в любую щель. Малолеток надо отстреливать на подходе к части, можно без предупреждения. Тогда они точно не успеют нажать на кнопку. Это просто, понятно и разумно, вот только объяснить простые вещи Генштабу нереально. Особенно если какой-нибудь детолюбивый журналист сделает красивую фоточку и тиснет её в очередную паршивую газетёнку. Очень трогательно — жёлтая, потрескавшаяся земля, свернувшийся клубком в луже крови мальчишка и душераздирающая подпись — «Последний сон» или чего позаковыристей… Домохозяйки рыдают, политики сурово негодуют, правозащитники воют и требуют наказать виновников, штабисты бегают с пистонами в жопе… Если бы сучонок взорвался, прихватив с собой десяток военных, бегать бы пришлось куда меньше. Солдаты знают, на что подписывались, у них профессиональные риски. Да и журналиста могло взрывом зацепить, не вышла бы тогда статья с фотографией.
Но мир несправедлив, а значит, сучьи выплодки из штабных станут и дальше просиживать штаны на своих должностях, а майора Морана тихо сплавят в отставку, и пусть скажет спасибо, что не отдадут под трибунал. За убийство мелкой погани, которая всё равно не дожила бы до совершеннолетия, забрав на тот свет нескольких приличных людей.
Хозяин кабака, одноногий Сауд, прекрасно знает, как любят отдыхать неверные. Когда в Кабуле хозяйничали шурави, стены его заведения украшали репродукции картин с берёзками и намалёванные поверх штукатурки кремлёвские башни со звёздами, молотами и серпами, подозрительно смахивающими на мусульманские полумесяцы. Сейчас за главных янки, поэтому зал почти в точности воспроизводит типичный салун из штатовского вестерна. Крепкого дешёвого виски хватит, чтобы свалить с ног всех ковбоев Техаса вместе с их быками и коровами; жрачки мало, и она дорогая. Подходящее местечко для майора Морана.
Майора, который никогда не станет полковником.
Он знал об этом с самого начала — ладно, хорошо, не знал, но догадывался. Чистоплюи из штаба, никогда не видавшие живого талиба, но затвердившие вместо оперативных схем Декларацию прав человека, не смогли стерпеть стиль операций Морана. Ах-ах, сжёг пару деревень. А русские здесь, надо полагать, учили местных ублюдков петь «Катюшу» и вырезать матрёшек! Зато в полку Морана потерь на четверть меньше, чем в среднем по миротворческим войскам, но на это штабным крысам насрать. Им насрать, что даже грёбаные талибы понимают простые, не замутнённые показным милосердием вещи: если в ответ на прилетевшую из села гранату сжечь село, то в следующий раз местные аксакалы не предоставят чёртовым террористам площадку поудобней, а дадут им пинка под зад. Никто не станет подставлять своих жён и детей, даже самый-рассамый религиозный псих, а чужих шлюх и говнюков никому не жалко, хоть талибам, хоть лизоблюдам из Северного альянса, выёживающимся сейчас в Кабуле при поддержке миротворцев. Моран не винит афганцев: они такие же, как все остальные люди, только кожа потемнее, да обычаи почестнее. А вот засранцев из штаба Моран ненавидит. Иногда у него просыпается паранойя, и ему кажется, будто руководство куда сильнее озабочено потерями террористов, чем проблемами своих собственных войск. В том, что каждый мужчина, женщина и ребёнок в округе — потенциальный талиб, Себастьян не сомневается.
Это же очевидно каждому, у кого глаза на голове, а не на жопе!
Но жопоглазым штабным Моран, видать, прочно встал поперёк горла. И они живо нашли повод.
Тот пацан был террористом-смертником, это признали даже грёбаные аналитики из треклятых правозащитных организаций, поставить бы их всем составом к стенке! Не сразу признали, к слову говоря, но жилет, набитый взрывчаткой — он или есть, или нет. И если он есть, то утверждать, будто мальчишка носил его из любви к новой талибской моде… ненормально. Так что пришлось ревнителям безопасного детства с умным видом кивнуть, соглашаясь с доводами Морана. И тут же выдвинуть очередной непрошибаемый по тупизне тезис. Оказывается, если талиб несовершеннолетний, то его, видите ли, нельзя убивать. Его, видите ли, нужно уговорить сдаться. Или поймать. В любом случае, обязателен детский психолог, педагог или кто-то там ещё… Адвокат, кажется. А может, все вместе. Где Моран должен их взять на окраине Кабула, в расположении воинской базы, для малолеток ну никак не приспособленной, ему так и не ответили. А жаль. Можно было бы собрать необходимых правозащитничков в одну кучу, не забыв даже адвоката, и, прикрываясь телами… Если не подходить к мальчишке вплотную, то осколки покрошат на фарш только безмозглых кретинов, а тех, кто за ними, не тронут. Ну, может, по ногам немного пройдёт, хотя тоже не должно — как такие жилеты взрываются, Моран в курсе.
Вести переговоры со свихнутым талибом могут лишь самоубийцы. Неважно, сколько талибу лет. Мелкие засранцы ещё опасней, у них мозги промыты качественней, смерти паскудники не боятся совершенно, а подростковые гормоны толкают их на героизм. Ну а размеры позволяют пролезть в любую щель. Малолеток надо отстреливать на подходе к части, можно без предупреждения. Тогда они точно не успеют нажать на кнопку. Это просто, понятно и разумно, вот только объяснить простые вещи Генштабу нереально. Особенно если какой-нибудь детолюбивый журналист сделает красивую фоточку и тиснет её в очередную паршивую газетёнку. Очень трогательно — жёлтая, потрескавшаяся земля, свернувшийся клубком в луже крови мальчишка и душераздирающая подпись — «Последний сон» или чего позаковыристей… Домохозяйки рыдают, политики сурово негодуют, правозащитники воют и требуют наказать виновников, штабисты бегают с пистонами в жопе… Если бы сучонок взорвался, прихватив с собой десяток военных, бегать бы пришлось куда меньше. Солдаты знают, на что подписывались, у них профессиональные риски. Да и журналиста могло взрывом зацепить, не вышла бы тогда статья с фотографией.
Но мир несправедлив, а значит, сучьи выплодки из штабных станут и дальше просиживать штаны на своих должностях, а майора Морана тихо сплавят в отставку, и пусть скажет спасибо, что не отдадут под трибунал. За убийство мелкой погани, которая всё равно не дожила бы до совершеннолетия, забрав на тот свет нескольких приличных людей.
Страница 14 из 32
