Казаки-разбойники

Возможно, всё будет обыденно: социопатическое чудовище Шерлок, не умеющее себя нормально вести с людьми, попросту исчерпает чашу терпения Джона. Впрочем, нет, враньё! Самообман. Не этого он боялся на самом деле. Он уже практически научился вести себя приемлемо. Ну… почти. Во всяком случае, Джон видит, что Шерлок старается. Он ведь даже перестал обзывать окружающих идиотами. Перестать их таковыми считать, конечно, не получится, но своё ценное мнение можно держать при себе. Разумеется, клинических случаев это не касается, но ведь и Джон должен понять, что терпеть Андерсона молча — выше сил мыслящего человека.

Шерлок гораздо сильнее опасался другого. Того, в чем и себе не хотелось признаваться. Он ведь может оттолкнуть своей любовью. Такой… невозвышенной, эгоистичной, собственнической и, увы, вовсе не платонической. Которую совсем недавно осознал, и которая пугает его самого.

Не-вы-но-си-мо!

— Когда он, наконец, придёт! — в очередной раз повторил Шерлок.

Джон усмехнулся:

— Ты похож на Гарри в ожидании Санта-Клауса. Когда ей было восемь лет, она так же маялась и нетерпеливо спрашивала «где же он» каждые пять минут.

— Нашёл, с чем сравнивать! В конце концов, эти снайперы и Мориарти представляют реальную угрозу. И моё желание найти их — вовсе не игра.

Сердился Шерлок, конечно же, зря. Сравнения друга были не так уж далеки от истины. Потому и обидны.

— Я варюсь всё в тех же фактах, а они устаревают! Это просто ужасно, я скоро докачусь до того, что начну гадать и фантазировать, а не заниматься дедукцией.

— Отвлекись, — тон Джона перешёл на новый градус терпеливости. Похоже, включился режим «заботливая нянька при капризном ребёнке».

Шерлок до сих пор не разобрался в своём отношении к этому режиму: то ли ему хочется, как подростку, протестовать всеми силами, то ли принять заботу, не испытывая Джона на прочность. Сейчас он злился — он мечтал бы отвлечься, но легко сказать, трудно сделать. В итоге Шерлок ядовито поинтересовался:

— И каким образом?

— Поговори со мной. О чём-то постороннем. Забудь и про снайперов, и про Мориарти.

Проще не бывает. Вот только о чём? Он задал вопрос вслух.

— К примеру, расскажи о своём детстве. С трудом представляю себе: ты и Майкрофт. О чём вы говорили, из-за чего враждовали… — похоже, Джон давно искал повод задать этот вопрос.

— Не хочу, — отрезал Шерлок.

Доктору не занимать терпения:

— Хорошо, расскажи, как вы встречали Рождество. Наряжали ёлку? Рисовали открытки родителям? Ходили на церковную службу? Какой лучший подарок ты получал на Рождество?

— Забавно. Я по одним твоим вопросам вижу картинку Рождества в доме Уотсонов. Ёлку вы наряжали всей семьёй, чуть не дрались с Гарри за право повесить верхушку. Кого заставляли уступать родители? Её как старшую или тебя как мальчика?

— Когда я был помладше, ангела цеплял я, а когда подрос, это стало привилегией Гарри, — признался Джон.

Как предсказуемо!

— Открытки вы тоже делали вместе с сестрой. Это она рисовала, а ты помогал, — Шерлок даже не сомневался, что попал в точку.

— Я раскрашивал, что попроще. Например, небо, — подтвердил Джон.

Яркие глянцевые картинки, соответствующие духу праздника, замельтешили перед глазами Шерлока, и он принялся описывать:

— Отмечали всё патриархально, придерживаясь старых традиций. Обязательный пудинг, носки над камином, семейное пение гимнов, сосед или друг, наряженный Санта-Клаусом… В общем, пасторальная картина. И ты до сих пор любишь этот праздник, потому что он связан со счастливыми воспоминаниями детства, — на последних словах во рту сделалось кисло. Он вообще не любил словосочетание «счастливое детство».

— Прекрасно обрисованная картина, я бы сам лучше не рассказал. Блестяще! Я знаю, что о себе могу и не говорить. Потому-то и спрашиваю о тебе. Мне так не вывести из пары намёков, — Джон привычно иронизировал над другом, так часто забывающим, что большинство не наделено его даром читать окружающих.

— Ну ладно. Только чтобы отвлечься. Открытки мы в основном клеили. Простенькие аппликации из цветной бумаги, блёсток и готовых картинок.

Шерлок нырнул в мир воспоминаний. Его мечтательное выражение лица умилило Уотсона. Детектив сейчас выглядел младше, чем обычно, и со своим синяком походил на хулиганистого подростка. Джон вообще нередко ловил себя на том, что любуется Шерлоком, как папочка любимым ребёнком.

… Делать открытки было весело — пока у Майкрофта получалось убедить брата, будто родители им радуются. Но когда Шерлок заметил, как быстро самоделки попадают в мусор, стараться перехотелось. А ёлку наряжать им не разрешали никогда. Это же часть декораций, а значит, слишком серьёзное дело: ёлка, как и весь особняк Холмсов, должна выглядеть идеально к приходу гостей. На приёме следовало вести себя достойно и блистать в «маленьких импровизированных семейных концертах»: скрипка Шерлока, рояль Майкрофта… Пара совместных пьес — и можно быть свободным.