Keep calm and trust Snape

— Что с вашим шрамом? — Снейп смотрел на красный воспалённый участок кожи на лбу Гарри так пристально, что тот едва удержался от того, чтобы закрыть его торчащей во все стороны чёлкой.

— Ничего, — Гарри помолчал. — Это не атака. Я чувствую эмоции Сами-Знаете-Кого. Не все, только самые сильные.

— И что же вы почувствовали? — медленно проговорил Снейп.

— Триумф. Он получил то, к чему давно стремился. Что это?

— Я не знаю, Поттер.

— Вы же были с ним? Почему вы не хотите мне помочь? Почему вы не помешали ему? — равнодушие Снейпа задевало Гарри, он не мог понять, о чём тот думает, что скрывает. — На какой вы стороне?

— Вы ворвались в Хогвартс с палочкой, которая не слушается вас. И до сих пор живы. Думаю, вы способны сделать выводы.

— Я сделал их пару дней назад.

Гарри в упор смотрел на Снейпа. Он приложит все силы, чтобы узнать правду. Он был готов получить её любой ценой.

— Поттер, вы, как всегда, излишне самонадеянны. В вашей голове слишком много иллюзий и так мало понимания того, что судьба жестока к тем, кто хочет предвосхитить её события. Я удивлён тем, что вы пытаетесь найти во мне союзника, ждёте от меня поддержки и помощи. Вы цепляетесь за свои собственные рассуждения, пытаясь сделать из меня героя. Вы наивны, простодушны и доверчивы. В этом вы совсем как…

Снейп резко замолк.

— Мой отец? — Гарри слышал оскорбления в сторону отца тысячу раз, но доверчивым Снейп его ещё не называл.

— Ваша мать.

Ответ прозвучал ударом набата в тишине. Что-то изменилось в лице Снейпа, будто из трупа он превратился в бестелесный призрак. Это длилось пару мгновений, а затем будто что-то захлопнулось в его глазах, и он равнодушно посмотрел на Гарри. Затем развернулся и вышел.

Гарри смотрел на пустую стену. Он медленно сделал шаг и, на ускорении, двинулся за Снейпом. Проём не открылся перед ним, и он со злостью ударил кулаком в стену.

— Не смейте оскорблять мою мать! Слышите? Не смейте!

Ответа не последовало. Почему Снейп выбрал именно такую манеру обращения с ним? Тактика постоянного нападения. Или он сам по себе настолько раздражает профессора? Одним своим видом, своей родословной, своими поступками, даже своей верой в его благие намерения? Или он сам не знает, на какой он стороне?

Гарри мерно стучал в стену — несильно и глухо. На каждую мысль — стук.

— Что плохого она сделала вам?!

Последнее слово Гарри прокричал прямо в лицо Снейпу. Тот появился в проёме неожиданно, и кулак, не встретив препятствия, рассёк воздух над его плечом и остановился, лишь достигнув чёрной холодной мантии. Он и в самом деле труп?

— Отойдите в сторону, — ровно сказал Снейп. За ним в комнату вплыл плоский сосуд. Гарри узнал омут памяти Дамблдора. Да, это был он.

Стена вновь стала стеной, а омут памяти опустился на стол.

— Если вы так верите мне, — холодно продолжил Снейп. — То мне не ясно, почему всё, что я говорю, вы воспринимаете как оскорбления.

— Может быть, потому что это то, что я всегда слышал от вас.

— То, что можно от меня ожидать? — Снейп приподнял бровь в показном удивлении. — Вы упускаете мелочи, но оказываетесь столь проницательны в важных вещах.

— И от кого же из родителей я унаследовал эту свою способность? — с вызовом спросил Гарри.

Снейп молча достал волшебную палочку и поднёс к виску. Опустив три тонкие серебристые нити в омут, он жестом пригласил Гарри.

— Приятного просмотра, — и тот снова остался в комнате один.

Гарри сидел, расшатывая стул. У него не было никаких представлений о времени — ни часов, ни окна. Медленно прокручивать увиденное, анализируя и пытаясь сложить всё в простую и понятную картинку, не получалось.

Знакомство-школа и разлука-смерть. Три воспоминания, обрывочных, но таких ярких, не оставляющих места для двоякого толкования. В них Снейп был непривычным — искренним, подвластным чувствам. В них была его мама.

Он увидел свою мать мёртвой. Рыжеволосая девушка, такая молодая и такая отважная. Он видел, с каким отчаянием Снейп обнимал её тело, какая горечь отражалась в его глазах. Его предали и Дамблдор, и Волдеморт — но если у первого хватило ума, духа или может даже сердца осознать тяжесть его утраты, то второй был не способен на это.

Похоже, его мама видела в Снейпе светлую сторону. Столько лет дружбы — Гарри никогда бы не узнал об этом, если бы не увидел эти воспоминания. Никто почти ничего не говорил о его матери, только Слизнорт, но тот не связывал её со Снейпом.

Гарри встал и стал ходить по комнате кругами. Он выяснил причину того, что Снейп защищает его. Он сын Лили. Девушки, которая видела в нём то, что никто больше не видел. Кроме, пожалуй, Дамблдора. «И Люпина», — заботливо подсказала память, вытаскивая из своих архивов подслушанную сцену в доме на Гриммо — штабе ордена Феникса. Люпин — самый тихий и «правильный» участник компании мародёров, судя по тому, что Гарри знал, он всегда был против издевательств над Снейпом в юности. И тогда, в тот вечер в штабе, Гарри слышал, как на очередное оскорбление в сторону Снейпа именно Люпин призвал всех членов Ордена доверять друг другу.